моя Харизма уже настолько высока, что у игроков вокруг челюсти готовы пол пробить! Именно поэтому! Я в этом был уверен на все сто процентов!
— Ты кто нахрен такой⁈ — чуть ли не даёт петуха командир группы. Похоже, в отличие от остальных, он понимает, что раз я оказался за их спиной практически незамеченным, то это значит две вещи — или то, что у меня при себе достаточно крутых артефактов, или же то, что я сам по себе парень хоть куда! И уровень мой высок до невозможности.
Впрочем, даже всё вышеперечисленное не значит, что вооруженный противник просто возьмет и склеит ласты. Это было бы слишком просто.
— Здесь я задаю вопросы! — отвечаю я возмущенно, — Руки вверх, мортиры вниз! И на колени! А не то… я открою огонь из всех стволов!
— Чё?
— Ой, дура-а-а-а-а-а-к…
— У него совсем фляга свистит, да?
— Поди контузило бедолагу. А вы смеётесь, идиоты!
— Будто бы от этого хоть что-то изменится!
Из-за баррикад раздается обречённый гул голосов, а также эхо ладоней встречающихся с лицами защитников. Но ничего… они ещё просто не видели меня в деле!
— Убейте его! — поняв, что его дурят, командует лидер атакующих. Штурмовики наводят на меня свои мортиры, нажимают на курки и… Бабах!
А я ведь предупреждал, что хуже будет! Мой телекинез запечатывает стволы невидимыми пробками, не позволяя пороховым газам найти выход, и мортиры превращаются в миниатюрные бомбы, разбрасывая раскалённые металлические осколки во все стороны.
Солдаты с воплями падают на древесный настил, зажимая обожжённые и израненные руки. Кто-то падает замертво, но большая часть отделывается лишь лёгкими ранениями — доспехи делают своё дело.
Тогда уже я срываюсь в атаку, пользуясь дезориентацией неприятеля. Цзянь мелькает в руке, а затем с чавкающим звуком вонзается под подбородок одному из штурмовиков. Его товарищ наводит на меня ручную мортиру едва ли не в упор, но я попросту меняю направление ствола своей магией.
Хоп — и выпущенный снаряд с грохотом сносит третьего противника. Причем на этот раз того не спасают даже доспехи.
Подхватывая телекинезом несколько обугленных кусков стали, что остались после разорвавшихся мортир, я посылаю их в маски ещё двух бойцов. Тот, что слева, успевает защититься, отделавшись раной предплечья, а вот второй оказывается не столь расторопным — он падает, как подкошенный.
Тот, кому повезло, было вынимает из-за пазухи еще пистоль, но мой клинок оказывается быстрее. Артефакт легенданого уровня не останавливают даже бронежилеты. Стальные пластины разрезаются, как масло, вместе с мышцами и костями врага.
Последнего штурмовика я так и вовсе выбрасываю в окно. Умереть не умрет, чай, второй этаж всего!
Но вот его живописный полет определенно вызовет вопросы у других штурмовиков. А там, быть может, что и действовать решат поаккуратнее, осторожнее, опасаясь неизвестной переменной в виде меня.
А может ничего такого и не произойдет. Но попытаться запутать врага всё равно будет не лишним.
— Эй, кто у вас тут главный? — обращаюсь я к защитникам баррикады, которые и не думают высовывать свои головы наружу. — У меня есть к нему разговор!
— А ты кто такой вообще⁈
— А по мне не видно? Я ваш друг и спаситель!
— И которых ты будешь, «спаситель»? — всё так же настороженно спрашивают защитнички.
— Даже если и скажу — не поверите! — нет, в самом деле, не говорить же, что я Король Спарты, — Так что, где ваш лидер? У меня к нему предложение есть!
— Если есть что сказать — так говори, мы передадим!
— Так не пойдет, друзья мои, — усмехаюсь я. Играть в сломанный телефон по-новой я не собираюсь. А потому спокойно подцепляю телекинезом баррикаду. И непроходимая преграда, которая сдерживала суровых штурмовиков, тихо и неспешно расползается по углам коридора.
— Какого черта⁈ Что ты творишь! Парни… к оружию!
Я уже готов приложить головой об потолок и этих горе-защитничков, чтобы им лучше думалось, как из комнаты позади них раздается уже знакомый мне голос.
— Опустите оружие. Это ко мне.
В коридоре напротив меня появляется фигура хромоногого парня, неуклюже опирающегося на трость. Лицо его бледное, словно высеченное из мрамора, с тенями усталости под глазами, но взгляд всё такой же — упрямый и пронзительный. Он узнал меня с первого взгляда.
— Ну, вот мы и встретились вновь, адмирал Клей, — приветствую я его, — А я смотрю у тебя тут шумная вечеринка началась, ничего не скажешь. Дай, думаю, загляну, хоть поздороваюсь.
— И я рад тебя видеть…
— Синдбад, — прерываю я Клея, на что тот понятливо кивает с лёгкой улыбкой.
— И я рад тебя видеть, Синдбад. Кого-кого, но тебя я тут совсем не ждал. Какими судьбами?
— Как никак, а такими хорошими собутыльниками не раскидываются! — легкомысленно заявляю я. — Да и за тобой меня просил приглядеть наш общий знакомый.
— И кто же это может быть?
— Тот самый, которому ты обожаешь «выедать мозг чайной ложечкой».
Лёгкая морщина пролегает меж бровей собеседника, пока тот постукивает тростью по настилу. Проходит добрых пятнадцать секунд томительного ожидания, пока адмирал не возвращает свой взгляд ко мне.
— Ты же не хочешь сказать, что это…
— Энрике передает вам всем привет.
— Так он в сознании⁈
— Не может быть!
— Вот так новость!
— А я говорил! Говорил же, черти вы драные! А вы не верили! Кто мне там ставку проиграл! С каждого по Е-баллу!
Радости защитников нет предела, и я могу их понять.
Мало кому нравится неопределенность, которую намеренно породил Совет Мадрида. Люди в Пятиморье сейчас сидят как на иголках. И всё это из-за того, что смерть каждого правителя — это почти гарантированная грызня за власть вышестоящих лиц.
Она может быть малой, она может быть кровавой, но она происходит почти всегда и везде. Особенно в мире Системы, где практически любой может подняться в одночасье из грязи в князи! Или и того выше! Но сейчас не об этом.
Окно позади меня со звоном разбивается, а на древесный настил падает одна из многочисленных дымовых шашек. Я её лёгким пинком отправляю обратно отправителям. Ясно одно — совсем скоро начнется новый штурм.
— Нужно выбираться отсюда, — заявляю я.
— Мы это и так поняли, — вздыхает Клей, — Да только невозможно это с теми силами, что у нас тут есть.
—
