это займет. Может минуту, а может месяц… Шуткую, бро, не напрягайся! В твоем случае не больше пары часов. Но это не точно…
Карн разделся донага и посмотрел на Эрру. Тот кивнул, принимая из рук парня его одежду. Карн встал на колени, словно собирался молиться или медитировать. Его руки легли на бедра ладонями вверх, он закрыл глаза и медленно вздохнул.
Вскоре его дыхание достигло необходимого ритма, он сделал это быстро и без усилий – сказались упорные тренировки. Парень постепенно освобождал сознание от мыслей, образ за образом. И вот он уже оказался в безвоздушной пустоте, где не было ничего, только мерный голос Эрры, который раздавался со всех сторон одновременно.
Вскоре к голосу бога войны добавился еще один, красивый, но какой-то неправильный, с надломанными нотками. Он произносил слова заклинания параллельно с Эррой, отставая всего на мгновение, но этого мгновения было достаточно, чтобы размеренное течение забытой речи превратилось в штормовой поток восхитительной атональности, в которой гармонии было больше, чем в любом творении Баха.
Карн почувствовал резкий неприятный запах, будто кто-то бессовестно пернул в самый разгар Ритуала. Но потом он вспомнил, как Тот на одной из лекций объяснял ему, что это значит – когда внезапно ощущаешь зловоние, а источника нет и быть не может. Такой эффект возникает, если рядом тот, кому здесь находиться не положено. Чаще всего речь идет о какой-то твари из Лимба, которой удалось прогрызть Завесу или серьезно ее ослабить. Обычным зрением в Ра ты не можешь ее видеть, а вот почуять – легко.
Но откуда в митреуме лимбовская монстрота? Нет, здесь что-то другое. Карн почувствовал присутствие существа, но Эрра будто специально не давал ему сфокусироваться на новых ощущениях, сбивая ментальный взгляд парня волнами грубой энергии. А потом к первому запаху добавился еще один, за ним пришел третий, и почти сразу четвертый. Зал Стали наполняли сущности, и с каждым мгновением их становилось все больше. Зачем? Что происходит?..
– Выбирай! – выкрикнул бог войны, внезапно прервав монотонный гул заклинания. Давление его силы тут же исчезло.
– Выбирай! – эхом повторил Локи, также оборвав свой речитатив.
Карн замкнулся на себе, он больше не дышал, не чувствовал Ра. Осталась лишь его суть, столь же обнаженная, как и приютившее ее тело, сидящее в коленопреклоненной позе посреди каменного зала. Он выплеснулся ввысь и разлился в стороны, словно поток, внезапно исторгнутый земными недрами, опьяненный свободой и не знающий преград. Он заполнил собой весь зал, и хотел двинуться дальше, но остановился. Нет. То что ему нужно находится здесь.
Он заметался, безглазный, но видящий все и вся. Пробежал истинным взором по каждому клинку, по каждой рукояти, а потом, когда собрал себя в центре зала для отчаянного рывка, неожиданно ощутил кровавую пульсацию за своей спиной. Здесь были сотни сущностей, но обернувшись и глядя одновременно во все стороны, он безошибочно определил единственную. И тогда все растворилось в вакууме ментального безмолвия. Все, кроме пульсации, которая обрела форму кроваво-огненной тени с человеческими очертаниями. Потом очертания смазались и тень стала клинком с односторонней заточкой и круглой гардой.
Карн коснулся меча своей сутью, стал его частью, растворился в нем. Призрачный огонь ворвался в его душу и в его плоть, принося с первой волной безмерное наслаждение, а со второй – невыразимые страдания. Он закричал и сам не услышал своего крика. Лишь что-то липкое заструилось по щекам и губам его похолодевшего умирающего тела.
Карн открыл глаза и лихорадочно втянул воздух в легкие, которые не сокращались больше получаса. Он вновь был здесь, в центре Зала Стали. Из его глаз и носа сочилась кровь, каждую кость ломило, мышцы сводили мелкие судороги.
– Не помер? – это был Локи. Он вновь удивительно точно копировал Песочного человека. – Поразительно живучие создания эти смертные! Порой выживают там, где даже богу пришел бы каюк.
– Не лезь, – оборвал его Эрра. Он протянул парню лоскут серого льна. – Карн, ты в порядке? Ты выбрал?
– В порядке, – откликнулся парень, стирая кровь с лица. Он чувствовал себя ужасно, но тело быстро приходило в норму – спасибо митреуму. – И да, я выбрал.
Он поднялся и нетвердой походкой пошел через зал. Локи и Эрра молча следили за тем, как он шлепает по каменным плитам босыми ногами, двигаясь к западной стене. Подойдя к ней на расстояние вытянутой руки, Карн плавным, но уверенным движением снял с металлических крюков длинный изящно изогнутый клинок в простых деревянных ножнах, обтянутых красной кожей. Двуручная рукоять меча была обмотана тонким кожаным шнурком, тоже – кроваво-красным. И гарда была красной, небольшая круглая… цуба, вспомнил Карн.
– Ептыть! – присвистнул Локи. – Никогда б не подумал!
Эрра подошел к Карну, который так и стоял в чем мать родила и не отрываясь смотрел на меч. Свой меч.
– Не скрою, ты нас удивил, – тихо сказал бог войны. В его голосе слышалось замешательство. – Ты знаешь, что это?
– Да, – твердо сказал Карн, любуясь оружием. – Я не знаю, как он называется. И его история мне тоже не известна. Но мне ведома его суть, которая теперь – моя. Я знаю, кем он был НАПОЛНЕН. Я говорил с ним. Теперь он – мой.
– Это тати, в Японии его иногда называют дайто, – пояснил Эрра, медленно переводя взгляд с Карна на его новый меч. – Но тип клинка не имеет значения. Важно, что это последний сохранившийся меч Мурамасы, легендарного кузнеца Поднебесной, чей талант мог сравниться лишь с его безумием. Он заключил сделку с Хатиманом, древнеяпонским богом войны, и тот наделил его клинки великой силой, поселив в них тэнгу, могучих существ с непредсказуемым нравом. Оружие Мурамасы разило без промаха, такой меч удесятерял силу воина, который держал его в руках. Но дар Хатимана имел оборотную сторону. Клинок, некоторое время лежавший без дела, начинал сводить с ума своего обладателя. В итоге, тот либо убивал себя, либо начинал убивать всех вокруг. Меч требовал крови, ибо лишь кровь могла насытить жестоких тэнгу. При Токугаве Иэясу злобная сущность клинков Мурамасы была раскрыта, и принц приказал уничтожить эти мечи. Их искали по всему миру на протяжении трех веков и нашли все, кроме одного. В этом клинке не было духа тэнгу, поэтому императорские маги не смогли его отыскать. В нем жил сам Хоори, Огненная Тень, потомок Аматэрасу, матери всего живого. У этого меча никогда
