вздохнула.
– Тебя не провести, верно?
– Ты практически воспитала меня. Я знаю тебя почти всю жизнь.
– Должна признаться, я намеренно не приехала на празднование Йоля. Как ты понимаешь, слухи о помолвке довольно быстро облетели Академию, оплот…
– Сплетен, – закончила я. – Я помню, там обо всем всегда узнают первыми. В детстве я слышала достаточно глупостей, которые не предназначались для моих ушей.
Десятилетний ребенок не должен знать о том, что водяные и земные ведьмы устраивают ежемесячные оргии в Эдинбурге.
– Я просто подумала: что, во имя нашей Богини, натворила Белладонна? А история с королевским ковеном стала для меня еще одним ударом, однако у меня было время на раздумья. О том, чему последние несколько десятилетий я учила своих ведьмочек. О том, что сама никогда по-настоящему не общалась с демонами и фейри. Что у меня тоже достаточно ограниченное представление о мире. – Пира вздохнула. – Ты должна знать: мачеха Мейв – демоница, и мне кажется, что у милой Корделии связь с юным фейри-рыцарем.
– Рада это слышать!
– Однако родителей Тианы и Туаре убил демон.
– Это…
– Не твоя вина. Знаю. Близняшки тоже это понимают. Все случилось задолго до твоей коронации, и твой демон не имел к этому никакого отношения.
Ей не требовалось произносить «но», повисшее в конце предложения.
– Нам всем потребуется время, прежде чем эти обстоятельства будут восприниматься как нечто нормальное, – тихо призналась я, глядя на пальцы ног. Со среднего ногтя слез черный лак. – И даже после этого… я…
Пира положила руку мне на плечо, заставляя посмотреть в ее зеленые глаза.
– Белладонна, ты не можешь быть ответственной за все, что происходит во время твоего правления, иначе никогда не перестанешь себя винить. И никогда не будешь счастливой.
– Ладно.
Мой тихий ответ не остался незамеченным.
– Мы, ведьмы, всегда ищем души, с которыми можно провести всю жизнь. Ковен должен состоять именно из них. Так что не делай такое лицо в день посвящения, маленькая моя.
Я быстро обняла Пиру, чтобы выразить глубокую благодарность. Она удивилась, но затем положила ладонь мне на затылок.
Я поблагодарила ее за то, что она научила меня практически всему, что касается колдовства. И за то, что при помощи своего огня помогла вывести яд из моего организма.
И прежде всего за то, что изменила свое мнение.
Спустя несколько мгновений Пира отстранилась и взяла на руки кошку Весту.
– Мне пора идти к моим ведьмочкам, иначе они наделают глупостей.
– Они напьются до чертиков.
– Конечно, напьются. Мы же им запретили! Для нас, ведьм, нет ничего более соблазнительного, чем запреты.
Я помахала Пире, уходящей вдаль.
Затем с улыбкой на губах посмотрела в ночное небо – темнота одержала верх над светом. Даже луна, узкая полоска света, едва продиралась сквозь полотно ночи.
Если бы захотела, я могла бы потушить все костры во дворе своей способностью к теням. Но то было бы лишь безобидным тусовочным фокусом…
Атропос была права: Анастасии бы никогда не пришла в голову такая дилетантская идея – напасть на меня ночью, когда я окружена другими ведьмами, которые открыто меня поддерживали. Она не была настолько могущественной.
Две ледяные руки обхватили меня сзади и заключили в могильно-холодные объятия.
– Ну что, как прошел разговор с преподавательницей?
– Отлично, а ваш с маленькими ведьмами?
Демон застыл.
– Я вспомнил о своих школьных годах.
Захихикав, я сильнее прижалась к его телу.
– Все в порядке, Вишенка?
– Почему спрашиваешь?
– Ты напала на другую ведьму. И не просто какую-то ведьму, а на свою учительницу, которой неоднократно восхищалась. Разумеется, я заметил.
– Я просто нервничаю. Может, тебе напомнить, что случилось на моей коронации?
– Да, но Вальпурга теперь дерево. И она никак не может тебе навредить.
– Ты прав.
Но Вальпурга не была корнем зла.
Я высвободилась из объятий Блейка.
– Пойдем, – прошептала я, проводя пальцами по золотистой коже Атропос. – А то у нас не останется времени на танцы до утра!
Я произносила свою речь у ног Богини. Блейк и Нора стояли по обеим сторонам от меня, когда я начала говорить:
– Я благодарю всех вас за то, что пришли. – Когда первые слова сорвались с моих губ, я почувствовала, как вес короны практически придавил меня к земле. – Как вы знаете, ковен очень важен для ведьм. Решение, которое принимается лишь один раз в жизни. Мне известно…
Я вздрогнула – сильная дрожь охватила все тело. Неужели ночь всегда была такой темной и холодной?
Ах, какие глупости!
– В мой ковен будут входить Блейк и Нора, демон жадности и Неблагая Высшая фейри. – Я провела рукой по лицу, почувствовав себя как-то странно. Непонятно… Почему рука влажная? – И… и я одобряю желание других ведьм создавать подобные ковены. Это совершенно нормально.
– Что ты несешь? – спросила Атропос. – И… Ты что, потеешь? Белладонна! Что случилось?
– Все в порядке, Атропин… Атропос. Кажется, мне надо присесть на минутку.
Я опустилась на корточки у статуи, опрокинув при этом несколько корзин и свечей. Голоса Норы и Блейка слились в единый шум, который вызывал у меня головную боль, если я пыталась разобрать хоть какие-то слова.
Я подняла руку, чтобы прогнать этот мерзкий звук.
Ни с того ни с сего мое тело начало дрожать, а на мои глаза навернулись кислые слезы. Я больше ничего не видела, кроме оранжево-красного жертвенного пламени и множества черных одеяний. Но темные фигуры были маленькими и круглыми… странными.
– Белладонна. – Только голос Атропос я слышала отчетливо. – Борись со своей слабостью!
– Зачем?
Сначала незнакомые ощущения вызывали ужас, но потом голова становилась все легче и легче… Какое прекрасное и приятное чувство после последних недель – нет, месяцев! – когда я держалась на одном напряжении и яде.
Больше никаких мыслей о… Как звали ту ведьму, которая…
Стоп!
А кем…
…была…
…я?
– Вишенка!
Голос, холодный и мрачный, как смерть, проник сквозь поглощающую меня тьму. За этим звуком последовал странный запах граната.
Блейк?
– Я… Ой!
В следующий момент я осознала, что пытаюсь судорожно отползти от статуи, а трава щекочет мне колени.
– Во имя Богини! – зашипела Атропос. – Ты под действием смертного греха!
Я не понимала, что она имеет в виду.
Иногда, когда люди чувствовали себя больными или разбитыми, они говорили, что у них туман в голове. Но сейчас мне казалось, что кто-то превратил мои мозги в кашу.
Я посмотрела на демона и тут же испытала шок.
Темные глаза Блейка были широко раскрыты, а все остальное тело застыло, как соляной столб. Нора же вела себя совершенно иначе: она опустилась на четвереньки,
