у него и оружие есть? Откуда? И форма эта офицерская! Странно очень…Знаешь, как он сюда попал? Кто такой?
– Нет, не знаю ничего про него. Сам Гер сказал, что как все попал, и это неважно.
Рона в ответ молчит, задумчиво пялясь на захлопнувшуюся за волком дверь.
– Может он и прав, что неважно, – наконец медленно выдает она, поправляя плащ, – Одевайся, Дина, быстрей. А то припрется же сейчас. Рычать будет.
– Ага, я уже почти…
***
Когда мы буквально через минуту выбежали, закутанные в плащи, с Роной на улицу, Гер и правда уже нетерпеливо расхаживал перед хижиной, рыча что-то под нос. Кинул на нас недовольный взгляд и отвернулся.
– Пошли, до полного восхода надо успеть.
– А долго топать? – спросила Рона.
– Нет, – коротко отрезал волк и зашагал вперед, уводя нас в чащу и то и дело озираясь по сторонам.
Гер шел так быстро, что мы еле за ним поспевали. О бесшумной, крадущейся походке можно было забыть – тут бы плащи не разорвать в клочья, то и дело цепляющиеся за колкие, приставучие ветки. Дыхание сбилось, став тяжелым и частым, лицо болезненно раскраснелось, и по спине заструился липкий пот. Но я иду молча и ни на что не жалуюсь, лишь громко соплю от усердия. Роне же наш марш бросок дается очевидно легче – она лишь чуть-чуть раскраснелась да волосы растрепались под капюшоном, но вдохи ее были все такие же мерные и тихие, будто и не передвигались мы почти бегом вслед за волком.
Очень скоро тропинка повела вверх и идти стало еще сложнее. Кое-где, на совсем крутых пригорках Гер притормаживал и помогал нам с Роной забраться, давая руку, а где-то мы справлялась сами, пыхтя и ломая ногти о камни и корни, за которые цеплялись, чтобы залезть.
По мере подъема между деревьев вдали начала вырисовываться скалистая возвышенность, густо покрытая неизвестным мне темно – красным кустарником. И с каждым шагом становилось все более очевидно, что направляемся мы именно к ней. Невысокие, мощные скалы выглядели пугающе. Почти белые, сыпучие, со множеством трещин, в которых пышным цветом разрастались кровавые кусты, словно открытые раны на каменном теле. Гер замедлил шаг, щурясь на вырисовавшуюся перед нами скалу.
– Почти пришли, – бросил через плечо, отодвигая еловую лапу, чтобы она не ударила по нам с Роной, плетущимся сзади.
– Земли твоей стаи? – поинтересовалась вертянка.
– Да, – Гер снова пошел вперед.
– А дозорные где? – Рона завертела головой по сторонам, и я вместе с ней, но ничего вокруг видно не было. Густая лесная чаща. Ни души кроме нас, только птицы чирикали в кронах да зверьки, напоминавшие наших белок, то и дело шмыгали туда – сюда по веткам.
– Уже минут десять, как ведут нас, пошли, – фыркнул волк снисходительно, не оглядываясь.
– Правда? – Рона и вовсе встала, настороженно озираясь.
Я невольно поежилась, тоже до боли всматриваясь в сразу показавшийся враждебным лес.
– Да, впер-р-ред, – рыкнул Гер раздражённо, и мы с вертянкой, дружно вздрогнув, послушно засеменили за ним.
Как-то так само вышло, что мы с Роной, приближаясь бело-красной скале, взялись за руки, крепко переплетя наши пальцы. Я даже не заметила, когда именно это произошло. Просто инстинкт быть ближе хоть к кому-то, прижаться к такому же бедолаге, как и ты. Попытаться выстоять вместе.
Еще несколько тягучих минут, и лес внезапно оборвался, расступаясь, а прямо перед нами выросла эта белая скала. Мы с Роной переглянулись, не понимая куда дальше. Казалось, каменный утес идет сплошной стеной. Лезть что ли наверх?
Но Гер подошел вплотную к одному из выступов, густо заросшему внизу багряным кустарником, раздвинул руками красные листья и, шагнув вперед, буквально исчез в нем под наш дружный изумленный вздох. А уже через секунду показался снова, криво улыбаясь, и нетерпеливо махнул нам.
– Сюда.
– Пошли, – Рона ступает первой и тянет меня за собой.
Я задираю голову и осматриваю невысокую скалу, пока она тащит меня за руку вперед. Сердце ухает в пятки и начинает частить, когда вдруг замечаю, как на выступах наверху с двух сторон от тайного прохода появляются вервульфы с арбалетами и внимательно смотрят за нами с высоты, натянув тетиву. Чувствую их прожигающие липкие взгляды, ускоряю шаг, чтобы быть поближе к Геру.
Он так и стоит, раздвинув перед нами кровавые листья и открывая спрятанный в скале туннель.
– Что ж, добро пожаловать на земли Багряной стаи, – произносит бесцветно Гер и подталкивает нас внутрь туннеля.
Нам ничего не остается, как послушно ступить в проход. Конца туннеля не видно – он загибается полукругом и под уклоном ведет вниз. Шагать первыми страшно: темно, сыро, от белого камня веет могильным холодом и под ногами, словно живая, перекатывается и шуршит галька. Но Гер не дает нам сбиться с темпа, конвоируя след в след и буквально дыша в затылок.
В какой-то момент он кладет руку мне на поясницу, чтобы легонько подтолкнуть вперед, да так ее и оставляет там. Жар его ладони печет спину, чужое тепло ползет по коже, успокаивая излишнюю тревогу, и я даже начинаю робко верить, что все будет хорошо. Прикусываю щеку, косясь на Рону. Ее лицо наоборот кажется еще более сосредоточенным и тревожным. На меня она не смотрит, но я почти уверена, что все равно видит руку Гера на моей спине. Видит и понимает, что, если он и будет кого-то отстаивать перед стаей, то точно не ее. И мне за это перед ней стыдно. А еще более стыдно перед самой собой, что где-то в глубине души я эгоистично этому рада – тому, что рука Гера на моей, а не ее спине.
Пройдя поворот, мы выходим к свету. Туннель здесь резко расширяется и словно выплевывает нас наружу в земли стаи. И мы с Роной застываем, смотря во все глаза.
От туннеля вниз идет широкая тропа в долину, со всех сторон окруженную посеченными белыми скалами. Мы словно в глубокую яму попали, неприступную и скрытую от чужих глаз. Сама долина зеленая и достаточно большая. Деревьев немного, зато много ухоженной земли, на которой волки что-то выращивают для себя. Есть пара изгородей, за которыми пасутся те самые олени, за которыми я погналась в лесу в надежде найти воду. Домов, похожих на нашу хижину с Гером, тоже не видно. Но весь нижний ярус белой скалы по всему периметру испещрен явно рукотворными проходами и округлыми отверстиями, смахивающими на окна. Интересно, они что? Правда в скале живут?
Кошусь на Гера, но сосредоточенный взгляд его
