губи наши отношения.
— Не заставляй меня силой выкидывать тебя из этой чертовой машины. Я не хочу тебя видеть. — Я вглядываюсь в его лицо, ища хоть какой-то знак, что он говорит не то что думает, но ничего не вижу. Каменно-холодный взгляд его глаз делает его похожим на статую.
Я с трудом сглатываю и открываю дверь. Мой взгляд автоматически опускается к земле, когда я выхожу и закрываю ее за собой. Не могу поверить, что все кончено, вот так просто. Ему даже все равно, что я скажу. Он как будто одержим.
Шины визжат, соприкасаясь с асфальтом, и Зак уезжает из моей жизни. Все мое тело сотрясается, колени подгибаются, и я падаю в лужу на подъездной дорожке.
Все накопившиеся эмоции вырываются из меня и слезы стекают по моим щекам. У меня сдавливает грудь и мне не хватает воздуха. Я не могу дышать. Задыхаюсь. Хватаю ртом воздух, но облегчения не приходит. Я умираю.
Руки трясут меня за плечи, а ко рту прижимают бумажный пакет.
— Дыши глубже, Обри. Тебе нужно успокоиться.
Командный тон Гейба застает меня врасплох, и я автоматически подчиняюсь ему. Прижимаю пакет к губам и дышу в него. Через несколько секунд давление в легких ослабевает.
Гейб улыбается мне, глядя сверху вниз.
— Хорошо. С тобой все будет в порядке. А теперь расскажи мне, что, черт возьми, только что произошло.
Я качаю головой и убираю пакет.
— Из тебя выйдет отличный врач.
Он гладит меня по голове.
— Хорошая попытка, сестренка. Лесть не избавит тебя от необходимости рассказать мне обо всем.
Я пожимаю плечами.
— Зак пришел в ресторан в самый неподходящий момент. Я рассказывала Брэйди о том, как все было напряженно между Судьей с Заком и как мама изо всех сил пыталась отговорить меня встречаться с ним, когда мы ходили по магазинам одежды.
— Продолжай, — настаивает он.
— Брэйди вроде как потянулся и положил свою руку поверх моей, и Зак увидел это, свихнулся на хрен в ресторане и устроил сцену. Я была просто в шоке. А потом мы приезжаем сюда, и он не хочет со мной разговаривать, потребовал, чтобы я вылезла из машины и все. — Раздается еще один всхлип. — И теперь между нами все кончено.
Гейб садится рядом со мной на землю и обнимает меня.
— Он не имел этого в виду, я знаю. Это говорило горе.
Я шмыгаю носом и отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Горе? Он рассказал тебе о своей маме и сестре?
Гейб хмурит брови.
— Нет. Он только что узнал, что его отец умер.
Мои глаза расширяются.
— Что?
— Именно поэтому мы и поехали найти тебя. Ему нужно уехать сегодня, чтобы опознать тело.
Я с трудом сглатываю, и все мгновенно встает на свои места. Я знала, что те ужасные злые вещи, которые он говорил, не могли исходить от него самого. Этот бред мог бы сказать Рифф, но не мой Зак.
Он нуждается во мне. Он пришел, чтобы найти меня в один из самых тяжелых моментов, и первое, что увидел, был другой мужчина, прикасающийся ко мне. Прямо сейчас он не может мыслить рационально.
Я отталкиваюсь от бетонного пола и отряхиваю руки.
— Где ключи от папиной машины?
Гейб стоит рядом со мной, на его лице отражается беспокойство.
— Как думаешь, разумно преследовать его в твоем нынешнем состоянии?
— Если я не пойду за ним сейчас, могу потерять его навсегда. Я люблю его, и он нуждается во мне. — Мысль о том, что я никогда больше не увижу его прекрасное лицо, пугает меня до чертиков.
Мой брат улыбается.
— Тогда тебе лучше поехать за ним. Папины ключи в ящике стола на кухне.
Я обнимаю лицо брата и целую его в щеку, прежде чем вбежать в дом. Большинство братьев и сестер дерутся как сумасшедшие, и хотя я не говорю, что у нас тоже не было своей доли драк, мы ладим как лучшие друзья, которым нравится дразнить друг друга. Я благодарна ему за это.
Мои родители отрываются от своего обеда, когда я врываюсь в большую черно-белую кухню. Рывком открываю ближайший к гаражу ящик шкафа, не говоря им ни слова. Отчасти это их вина, что все это происходит, поэтому я не чувствую особой необходимости спрашивать их разрешения, прежде чем схватить ключи от отцовского «Кадиллака CTS-V». Оба родителя наблюдают за мной, когда я позволяю двери захлопнуться, и спешу к гаражу.
— Обри, дорогая, ты не могла бы сказать нам, куда направляешься в такой панике? — спрашивает Судья из-за моей спины, эффектно останавливая меня на полпути.
Мои губы сжимаются в тугую линию, когда я поворачиваюсь на каблуках.
— Если хочешь знать, я собираюсь найти Зака.
Мой отец морщит губы. Это фирменный ход, который он делает, прежде чем вывалить то, что, по его мнению, считается истиной.
— Я не думаю, что это разумно. Мальчик тебе не подходит, милая. Я знаю, что сейчас ты этого не видишь, потому что думаешь сердцем и тобой руководят эмоции, но когда-нибудь, когда ты станешь старше, ты поблагодаришь меня за то, что я помог тебе избавиться от него.
— Ты помог мне избавиться от него? Что, черт возьми, это значит? — Мои слова рвутся наружу, почти как рычание.
— Язык, Обри Дженсон! — нахмурившись, ругается мама.
Невероятно!
— К черту мой язык, мама. Помощь нужна вам обоим. Ты разрушаешь мою жизнь, разве ты не понимаешь? Если я потеряю Зака, моему миру придет конец.
— Я твой отец. Это моя работа защищать тебя и заботиться о твоем будущем, — говорит папа, наморщив лоб.
Они все еще не понимают. Я должна прояснить все сейчас.
— Зак — мое будущее. Либо вы оба примете это, либо мы больше с вами не увидимся, потому что я никогда его не отпущу.
На этот раз, когда направляюсь к двери, я не останавливаюсь, как бы громко они ни кричали и ни приказывали мне вернуться.
Я прыгаю в самую дорогую машину моего отца и вырываюсь из гаража, как только открываются двери. Направляясь в отель, мысленно прокручиваю все, что только что произошло на кухне моих родителей. Я знаю, что они злятся на меня, но им придется смириться с этим. Я люблю Зака, и ничто этого не изменит.
Мои мысли возвращаются к Заку и я молюсь, чтобы он меня выслушал. Я хочу, чтобы он увидел мою сторону ситуации и понял, что я не сделала ничего, чтобы предать его доверие, и что он — мое все.
Я качаю головой и
