мировых лидеров становится борьба за привлекательность политико-экономической модели, реализуемой СССР или США, а также усовершенствование международно-политических инструментов повышения престижа каждой из сверхдержав.
Именно на территории региона Большого Ближнего Востока процесс адаптации биполярной системы к новым реалиям 1960-х гг. проявился чрезвычайно фактурно. Политические события именно в этом регионе показали, насколько многокомпонентными в реальности были международные отношения и насколько гибким должен был быть внешнеполитический и идеологический инструментарий Москвы и Вашингтона для обеспечения эффективности своей внешней политики в этом конкретном сегменте периферии биполярной системы. Политика сверхдержав в отношении арабских стран и ряда магистральных внутрирегиональных проблем, ключевой из которых – временно отошедший на второй план в начале – первой половине 1960-х гг. арабо-израильский конфликт, стала отражением опыта приспособления глобальных установок США и СССР к политической реальности турбулентного региона.
По мере эволюции биполярной системы под воздействием ряда макрофакторов заметно менялись некогда непоколебимые представления США и СССР о предопределенности идеологического подхода и роли идеологии в реализации своих государственных интересов на международной арене.
Прежде всего из латентного фактора в разряд активных в начале 1960-х гг. перешло национально-освободительное движение, реальная заявка которого на определенную самостоятельную роль в мировой политике сказалась на состоянии «конфликтного взаимодействия» США и стран Запада, с одной стороны, и СССР – с другой. Эпицентр фронтального биполярного противостояния начал смещаться на огромные просторы периферии международной системы. Именно там в 1960-е гг. стали решаться ключевые геополитические вопросы: сможет ли какая-либо из двух сверхдержав радикально изменить сложившийся баланс сил и каковы пределы идеологического подхода к решению внешнеполитических задач в условиях стремительно меняющегося биполярного мира.
Специфика развития региональных процессов и стремительное изменение политического ландшафта на Ближнем Востоке требовали и от Москвы реализации модели синхронного взаимодействия с другими лидерами арабского национализма, в том числе с бросавшими Насеру вызов в борьбе за пальму политического первенства в лагере арабских националистов.
События «затяжного» ближневосточного кризиса 1956–1958 гг. продемонстрировали, насколько важна гибкость внешнеполитического курса сверхдержав в стремительно меняющихся условиях Ближнего Востока рубежа 1950–1960-х гг.
Сложный процесс выработки внешнеполитических решений в отношении новых националистических режимов в Египте и Ираке, а также связанных с этим локальных кризисов обнажал ключевой методологический вопрос – насколько выбравшие СССР в качестве полюса притяжения режимы Египта, Сирии, Ирака исповедовали социалистическую модель ведения экономики и следовали коммунистической концепции в идеологической и социально-политической сферах?
Де-факто ни Насер, ни Касем, ни верхушка сирийской партии БААС не исповедовали ни коммунистическую, ни социалистическую идеологию. Но антизападный вектор развития, провозглашенный в Каире и Багдаде, в условиях биполярного противостояния толкал их в объятия СССР. Стремление Москвы сформировать прочный плацдарм в стратегически важном сегменте периферии биполярной системы – на Ближнем Востоке – в этих специфических условиях фактически упразднял идеологическую предопределенность, ставя realpolitik на первое место.
Укрепление отношений с тремя ключевыми арабскими странами позволяло Москве сформировать пояс своего военно-политического присутствия в стратегически важных точках Ближнего Востока, что давало возможность нейтрализации англо-американского военного присутствия на данной территории. Таким образом, благодаря советской помощи вооруженные силы Египта, Сирии и Ирака были радикально модернизированы, что в целом укладывалось в общий тренд на милитаризацию Ближнего Востока.
На фоне активизации советской внешней политики в регионе США были вынуждены вписывать в свой внешнеполитический аппарат новые политические явления и вызовы, которые поставили под удар стабильность, создававшуюся в течение всех 1950-х гг. Концептуальные решения, предложенные республиканской администрацией Эйзенхауэра, не принесли результатов. Вместе с тем объективное ускорение турбулентности политических процессов по всей периферии биполярной системы оставляло Вашингтону мало времени на раздумья.
Внешнеполитические инициативы администрации Дж. Кеннеди на ближневосточном треке
Задачу модернизации внешней политики США взяла на себя пришедшая к власти в январе 1961 г. демократическая администрация во главе с Джоном Кеннеди. Ее основной задачей на Большом Ближнем Востоке стало поддержание любых разночтений в диалоге Москвы и Каира, Москвы и Багдада и использование политических амбиций лидеров Египта и Ирака с целью подрыва их отношений с СССР и столкновения друг с другом.
В 1961–1963 гг. Соединенные Штаты пытаются развивать более гибкий, отличный от прежнего, основывавшегося на принципе двуединой опоры на Израиль и классические монархии Аравийского полуострова, курс. Администрация Кеннеди стремится «навести мосты» в отношениях с Насером.
Уже на стадии формирования предвыборной платформы Демократической партии 1960 г. наметилось отступление от ряда идеологических стереотипов прежних лет. Прежде всего, демократы стали отходить от упрощенных представлений о биполярном характере международных отношений. Большое внимание уделялось проблемам третьего мира, который рассматривался как самостоятельный сегмент системы международных отношений. Составители платформы явно стремились расположить к себе страны этого региона. «Некоммунистические государства Азии, Африки и Латинской Америки, мы намерены развивать с вами сотрудничество, основанное на взаимном уважении и взаимном учете интересов», – говорилось в этом документе[193].
Победа Кеннеди на выборах 1960 г. поставила США на порог значительных перемен во внешней политике. Новому руководству Белого дома предстояло сформулировать новую версию внешнеполитического курса страны, который, при сохранении прежних стратегических установок, предлагал бы иной инструментарий их воплощения в жизнь.
Размыв биполярного видения мира требовал переосмысления методов реагирования на процессы, происходившие в сфере международных отношений. В качестве важнейшего средства реализации своих программно-целевых установок архитекторы новой внешнеполитической доктрины предлагали глобальный реформизм. С его помощью они надеялись создать надежный бастион против дальнейшего распространения советского влияния в мире. Усложнился и взгляд на роль силовых методов в реализации внешнеполитических установок США. Хотя военный фактор по значимости оставался в арсенале американской внешней политики на первом месте, он уже не абсолютизировался до такой степени, как это было в 1950-х гг. Команда Кеннеди ставила задачу повышения гибкости военно-стратегических доктрин, совершенствования новейших систем вооружения, повышения их мобильности. Именно с технологическим рывком в процессе разработки таких систем США стали связывать свои надежды на победу в историческом противоборстве с «советской империей».
Кеннеди и его люди, предлагая смелые концепции для внешней политики, безусловно, мыслили категориями холодной войны, в которой антикоммунизм и ядерное сдерживание были двумя опорными столпами для Запада, но, бесспорно, осознавали необходимость внесения корректировок. Концепция «тотальной войны», на которой выросло прежнее поколение политиков и военных, в новых условиях вела бы к полному взаимному уничтожению конфликтующих сторон и, следовательно, не могла быть использована в практической плоскости.
США требовалось найти механизмы, которые позволили бы избежать «непреднамеренного столкновения» с СССР. Окружение Кеннеди видело выход в том, чтобы повысить управляемость конфликтов. В рамках этого тренда в военно-стратегической сфере на первый план выходит новая стратегическая концепция, получившая название доктрины «гибкого реагирования».
Новые внешнеполитические установки нашли отражение в Партийной платформе Демократической партии, опубликованной 11 июля 1960 г. Значительное внимание уделялось в ней и проблемам стран третьего мира, или развивающихся стран: «Развивающиеся страны мира
