Читаем без скачивания Колдовской сапфир - Антонина Дельвиг

Теперь уже остров приближался с каждым гребком. Когда лодка, наконец, ткнулась носом в берег, Альбинос выскочил на сушу и втащил ее до половины на песок.

– Приятное здесь местечко! – хихикнул он, заметив, что девочка со страхом смотрит на мрачные стены. – И климат тут очень здоровый! У Хозяина нашего от солнца кости ломит и гнойный насморк приключается!

Он повернулся на каблуках своих высоких кожаных сапог и быстро зашагал по берегу. На влажном песке оставались четкие следы его подошв. Каждый каблук отпечатывал четырехугольную звезду, и Сеня пошла по его следу, считая звезды, чтобы хоть немного отвлечься и перестать дрожать. Они подошли к небольшой двери в стене замка – в сравнении с его размерами дверь эта казалась крохотной, но, по всей видимости, ворота Болотнику просто не требовались. Не было у него ни лошадей, ни повозок, гости к нему не ездили… Но даже и при всем при этом проход был низковат – Альбиносу, чтобы не стукнуться лбом, пришлось даже нагнуть голову. Изнутри дверь запиралась огромным кованым засовом, и сверх того на ключ. Шаги гулко раздавались в высоком колодце двора. Гранитные стены были увиты плющом с овальными темно-серыми листьями. Альбинос походя сорвал листик и помахал им в воздухе.

– Ядовитый, собака! Если хочешь укокошить соседа – лучшее средство! Мы его в суп кладем… Для запаха!

Он заколотил в дверь. Их как будто ждали – дверь открылась сразу. Подталкивая девочку в спину, Альбинос вошел вслед за ней.

– Вот, привел ее, как приказывали, – объявил он.

Сеня оглядела сумрачный зал. Наверху под его сводами было еще темнее, чем внизу, и потолок, расписанный синей и золотой краской, казался куполом ночного небосвода, накрывавшим эту серую пещеру. Пол был выложен плитами черного мрамора, отполированными до блеска, подобно граням зловещей Пирамиды у Забытого Города. По стенам висели картины, между ними было развешано старинное оружие: мечи, кинжалы, щиты, копья… Голубая сталь клинков тускло отсвечивала в колеблющемся свете, золотые рукояти, щедро изукрашенные драгоценными каменьями, созвездиями вспыхивали на серой шероховатости гранита. Огня на такой громадный зал явно было маловато – четыре светильника да камин. Светильники стояли у стен; это были объемистые медные чаши, наполненные маслом, поставленные на высокие треножники. Фитили чадили – какой от них прок? Другое дело – камин, где дрова горели жарко и ярко Подле камина в высоком кресле сидел старик. По левую руку от него на полу стояло большое хрустальное блюдо, где расположилась жаба гигантских размеров – голова ее доставала сидевшему до колена. На дно блюда была налита вода, и светлое брюхо великанши скользко поблескивало…

Все то время, пока девочка рассматривала зал, старик внимательно глядел на нее. Наконец, составив о ней мнение, он затряс седой головой.

– Не понимаю! Неужели они всерьез думают, что ты сможешь им чем-нибудь помочь? – воскликнул он. Сеня молчала.

– Глупые ящерицы! У них, верно, все мозги от горя поотшибло… И что же ты собираешься делать? Бороться со мной? Удивительно! – Болотник расхохотался. – Ну что ж… Начинай! Борись!… Смешно, право… – он перестал смеяться. – Впрочем, мне все это у«же не интересно, – он перевел взгляд на своего ученика. – Пойди запри ее в башне. Пусть посидит под замком месяца два в наказание за самонадеянность, пока я Круглый Камень совсем не затоплю. А потом отпущу ее на свободу. Пусть бегает! Я не зверь какой-нибудь…

Насурим поднялся с кресла; полы его длинного, до пят, плаща цвета ржавчины распахнулись, открыв блестевший цветными каменьями драгоценный пояс. Перехватив взгляд девочки, старик довольно прищурился.

– Красивый! Правда? Взял на память о вашей рыжей Хотт! У нее о-о-очень хорошие были украшения… Особенно Голубой Сапфир! Ха-ха-ха! Я оставил его – пусть любуется! – Болотнику явно доставляло удовольствие говорить на эту тему. Рукой он указал на дальнюю стену, где висел большой женский портрет в тяжелой золотой раме.

– Моя мать, красавица Асурдис! Могущественнейшая из Великих!

Сеня всмотрелась. Потемневшие от старости краски, неверный свет масляных светильников мешали разглядеть портрет. Она подошла поближе. Лицо, еще молодое, в самом деле очень красиво. Но тонкие губы и колючие злые глаза сильно портили женщину. В общем, это было лицо типичной ведьмы! Сеня взглянула на соседнее полотно – портрет сына; в молодости он очень походил на мать. Совсем юный еще Болотник, изображенный на живописном фоне гор, с легкостью удерживает рвущегося ввысь орла. Его лицо – это лицо человека, чувствующего себя Повелителем. А одет он почему-то в тот же самый плащ, что и сейчас…

Колдун остался доволен произведенным на девочку впечатлением. Он вернулся к креслу и, достав из его парчовых глубин небольшую книгу в зеленом сафьяновом переплете, уселся поудобней. Расстегнув золотую застежку, принялся листать страницы.

– Ну чего же ты стоишь? – обратился он к своему ученику. – Отведи ее наверх и займись, наконец, творением холода и наведением тумана. Того и гляди, солнце проглянет…

Старик отыскал нужную страницу и углубился в чтение, не обращая больше на них внимания.

Альбинос направился к нише в стене, которую девочка раньше как-то не приметила. Это оказался проход к лестнице. Она была тускло освещена такими же светильниками и уходила в погреба и в верхние этажи. На втором этаже они миновали галерею, ведущую, по всей видимости, в жилую часть замка, и дальше ступени утыкались в дверь. Погремев ключами, Альбинос отпер ее, и они стали подниматься по лестнице вдвое уже и круче предыдущей; она проходила внутри башни и имела естественное освещение – свет пробивался сквозь узкие зарешеченные окна. Стекол в них не было, и потому холодный ветер гулял здесь, как ему хотелось. Сеня зябко поежилась – куртка осталась в траве, а тонкая рубашка для этакого климата явно не подходила. Наконец они добрались до верхней площадки. Альбинос отпер еще одну дверь и втолкнул девочку в каменную комнатушку с таким жег как на лестнице, окном, забранным толстой решеткой. Дверь хлопнула, лязгнул ключ в замке, и Сеня осталась одна в своей темнице. Печальный вздох вырвался у нее из груди. Вот так ее путешествие, едва успев начаться, и закончилось… Принц с принцессой – две беззащитные ящерицы остались одни посреди бескрайней степи. Она сама оказалась за толстой решеткой на самом верху мрачной башни…

Девочка подошла к окну; оно смотрело на горы, на долину. У Сени сжалось сердце: сквозь клочья тумана, вдали, она увидела торчащий белый клык – то была неприступная скала с белокаменным замком Покровительницы. Вот откуда было суждено его увидеть… У девочки навернулись слезы на глаза и она поскорей отвела взгляд. Внизу хлопнула дверь, и во дворе появился Альбинос. Он с грохотом волочил по каменным плитам большой чугунный котел, а позади него тяжело шлепала жаба – любимица Насурима, Ученик, видно, исполняя приказ Хозяина, отправился колдовать. Вот странная парочка скрылась из виду, и Сеня отошла от окна. Она присела на широкую деревянную скамью, на которой ей придется отныне спать, и оглядела свою тюрьму. В клетушке был еще трехногий стол, придвинутый к стене, да в углу валялся сломанный стул.

Целый час, наверное, просидела девочка без движения, уставясь невидящим взглядом в серую стену. За окном становилось все темнее, и все темнее становилось в ее каменной тюрьме… Потянуло промозглой сыростью. Туман клубами подкатывал к окну, его молочно-белые волны иногда уже переваливали внутрь; помедлив, они все же откатывались обратно. Но только пока! Ночь – впереди! Сеня усилием воли сбросила с себя оцепенение. К счастью, у нее не отобрали рюкзак – забыли или не обратили внимания. А в рюкзаке толстый свитер. И куча еды! Девочка с удовольствием натянула на себя теплую шерсть. Рюкзак сильно нагрелся, пока она шагала по степи, и свитер еще хранил в себе горячие лучи солнца. Но этого явно было недостаточно. Еще раньше Сеня приметила в углу скамьи какую-то скомканную тряпку. Сейчас она расправила ее. -Это оказался старый плащ. Наверное, он принадлежал несчастному, заточенному сюда когда-то в былые времена. Плащ пах пылью. Он был выгоревший и линялый, но толстая шерстяная ткань оставалась прочной. Девочка встряхнула его и завернулась в плащ целиком. Потом она положила свой рюкзачок в изголовье, свернулась калачиком на жестких досках скамьи и, как это ни странно, уснула.

Филипп и Пина, опрометью выскочив из карманов, помчались по примятой траве вслед за девочкой. Для таких крохотных существ они двигались очень прытко, но догнать Сеню им не удалось. Зато они хорошо расслышали слова Альбиноса, а затем и звуки удаляющихся шагов двух человек.

Ящерицы впали в отчаяние! Пина разрыдалась, и Филипп даже не пытался ее успокоить. В мыслях у обоих было одно и то же: ради них девочка отправилась в опасный поход; из-за них она теперь будет страдать, и еще не известно, что за участь ей уготовил коварный Насурим. Филипп вдобавок думал, что просто обязан выпутать Сеню из беды, хотя бы ценой собственной жизни.