себя. Спасаю кого-то… Для чего? Для того, чтобы мысленно погладить себя по голове и похвалить самого себя: «Молодец! Хороший мальчик! Людишек спас.»
Люди? Люди, которых я встречаю в пути… Кто они мне? Случайные попутчики? Ну, да, пожалуй… Товарищи? Друзья? Кого я могу назвать другом? Олега? Ну, да… Мы вместе что-то делаем. Я его спас. Собираюсь вернуть его обратно и вместе с ним плечом к плечу сражаться за Родину. Но друг ли он мне?
Неужели я настолько циничен, что люди для меня это всего лишь… А кто они для меня? Расходный материал? Не совсем так. Вот со злодеями я не церемонюсь. Нет человека — нет проблемы. А те, кому я помогаю… Почему я это делаю? Внезапный порыв человеколюбий? Может быть.
«Помогаю, потому что могу помочь.» — пришла мне мысль.
Ну… Наверное, так и есть. Потому что МОГУ это сделать. И если не я, то кто же? Прям, как девиз у десантуры: «Никто, кроме нас!»
Не знаю… Вот сидит рядом со мной… Да что там рядом… В моих объятиях сейчас молодая, абсолютно голая девчонка. И что? Что я к ней чувствую?
Нет… Так то, конечно, чувствую… Даже перебор, кажется, для появления таких чувств в таком людном месте, пусть даже и посреди дремучего леса… Вон рядом Олег с Иркой болтают, сидя от нас метрах в семи… А Машка, так и вовсе вплотную ко мне прижалась… И именно от этого моё естество ощутимо напряглось и готово к бою.
А самое главное, что эта вредина заметила изменения в моих пропорциях и сделала для себя определённые выводы.
* * *
— Давай сегодня сделаем это! — прошептала она мне прямо на ухо, чем ещё больше возбудила меня. — Отправим Олега к Ирке в палатку, а я…
— А давай мы с тобой чуть подождём. — охолаживаю её я. — Я ещё не закончил твоего лечения. Да и тело твоё должно окончательно прийти в норму. У тебя уже были месячные?
Машка отшатнулась от меня, как ошпаренная.
— Ты… Ты просто монстр какой-то. Я тебе… А ты…
— А разве я давал тебе повод подумать, что я милый и мягкий, как плюшевый мишка? Я стараюсь думать и действовать рационально. А на всякие возвышенные порывы мне глубоко наплевать. Так что, давай и ты тоже будешь иногда думать головой, а не только…
— Дурак! — в очередной раз обозвали меня, а стройная девичья фигурка уже удалялась в сторону палаток.
«Ну, дурак, так дурак… Что тут поделать?»
Всякие посторонние мысли покинули меня, а возбуждение прошло. Я прищурился на солнышко. И мне было так легко и спокойно, что я перестал даже думать о том, разговоре, что между нами произошёл… Тишь да гладь, да божья благодать… Сижу, на солнышко гляжу… Ну а глаза прикрыл, чтобы не особо слепило оно меня, это яркое солнышко. Вот так сидел бы и сидел бы, хоть до самого вечера.
Ну я так и сидел бы дальше… Если бы от палаток не донёсся пронзительный девичий вскрик.
* * *
Вот бывают моменты, когда думать некогда. Вскакиваю и бегу. Бежать не так уж и далеко. Но всё-таки… Босые ноги ещё не привыкли ко всякому лесному мусору, что может устроить дискомфорт для ходьбы и бега. Грёбанные шишечки и всякие веточки довольно-таки больно впиваются в непривычную кожу ступни. Но я не обращаю на это внимания. «Случилась беда» — колотится острой болью в мозгах мысль о том, что там…
Там Маша. И она в беде…
* * *
Бегу, как дурак, голый, болтая на бегу своими причиндалами. О том, чтобы потратить время и натянуть штаны, в голову мысль мне не пришла. Да и время на это тратить не хотелось.
До палаток бежать осталось ещё недалеко, когда я услышал шум борьбы. Мужские голоса и очень знакомый Машкин голос, который обещал невидимым пока мне незнакомцами все земные кары с использованием ненормативной лексики.
Я ускорил бег и через пару секунд ворвался на нашу полянку.
— О! Ещё один голожопик. — раздался мужской хрипловатый голос, а в грудь мне упёрлись два ствола охотничьего ружья.
Машка трепыхалась в руках невысокого, но крепкого бородача, который обхватил её сзади со спины левой рукой за шею. В правой руке у него было охотничье ружьё. Двуствольная вертикалка. Было видно, что мужик силён, так как он удерживал девушку одной рукой, а девушка трепыхалась, зажатая его левой рукой, как кукла на шарнирах.
Ещё на полянке присутствовало двое незнакомцев, одетых, как и положено одеваться охотниками. Хотя, наверняка, никакие они не охотники, а самые настоящие браконьеры. Но и те и другие одеваются примерно одинаково, и на первый взгляд одних от других и не отличить. Высокие сапоги, пояс-патронташ, нож в ножнах на ремне… А самое главное, все были вооружены огнестрельным охотничьим оружием. Один из них, лет тридцати на вид, небритый, с щетиной на лице, держал меня на прицеле. Другой, щуплый и молодой, копался в наших вещах…
Кто они? Сколько их ещё? Не притаился ли кто в кустах, держа меня на прицеле? Шарю глазами по полянке. Быстро сканирую окрестности, но никаких других пришельцев не ощущаю. Разве что, кроме кого-то, кто ломится через лес вслед за мной. Но это, скорее всего, Олег. Один или с Иркой, неизвестно.
Но для меня сейчас это не главное. Трое персонажей на поляне, явно не демонстрируют дружелюбности по отношению ко мне и моей девушке. Расправиться с ними я смогу в один момент, но сразу этого не делаю. Ещё успею. А пока, я хочу посмотреть на развитие событий как бы со стороны жертвы. Мне даже стало интересно, что они будут делать дальше.
— Ну. Вот… Ещё один. — прохрипел тот, кто целился в меня, и перевёл ружьё в сторону появившегося на полянке запыхавшегося Олега.
— И ещё одна. — добавил каким-то скрипучим голосом тот, кто рылся в наших вещах.
Судя по тому, как он отбрасывал в сторону то, что ему не приглянулось, церемониться с нами они не планировали.
А на полянку выбежала Ирка. Она уже успела натянуть на себя лёгкое платье. Судя по облегающей тело мокрой ткани, прямо на голое тело. Олег тоже, в отличие от меня, был в штанах, хотя и тоже босой.
— Что вам надо? — произносит Олег. — Отпустите девушку!
Голос у него командный. Сразу видно, что человек военный, привык отдавать
