* * *
Признаться, я волновалась. Сильно волновалась. Но, что бы ни случилось, как бы ни вёл себя Гален, я твердо намеревалась не краснеть, не бледнеть, не тупить смущённо взор и не демонстрировать всем любопытным, что между нами что-то было. Я вообще буду делать вид, словно ничего и не произошло.
Я готовилась. Настраивалась мысленно, прокручивала в голове возможные варианты диалогов, придумывала заранее свои ответы, даже отрепетировала с утра перед зеркалом, пока умывалась, выражение лица. Перед тем, как зайти вместе со всеми в класс, проверила тщательно платье и волосы, удостоверяясь, что униформа в полном порядке, а из привычного пучка не выбилось ни прядки. Подбородок повыше, спину прямо, взгляд равнодушный и вперёд, на встречу с неизбежным.
Но чего я совсем не ожидала, так это полного отсутствия внимания учителя в мою сторону и проверочной письменной контрольной. Как и многие, я обещала подготовиться, но даже конспекты предыдущих занятий ни у кого не переписала. Хорошо хоть, вчера днём выспалась и сейчас не клевала носом над чистым листком бумаги, куда предполагалось записывать правильные ответы на вопросы с доски. Только нужных знаний у меня всё равно не прибавилось.
Урок тянулся долго. Скрипели тихо наконечники перьевых ручек по бумаге, иногда — чей-то стул или столешница парты. Пару раз я бросала осторожный быстрый взгляд на Галена поверх склонённых головы сидящих впереди девушек, но мужчина всё занятие что-то писал, обложившись книгами, лишь изредка окидывая класс бдительным взором. Наконец раздался звон колокола и ученицы засуетились, кто-то дописывал торопливо ответы, кто-то уже отнёс контрольную на учительский стол. Я сдавала в числе последних, когда большинство девушек успело покинуть класс. Только Беатрис стояла сбоку от двери, прислонившись бедром к первой парте крайнего ряда, поглядывая выжидающе на меня.
— Женевьева Альвернис, задержитесь на минуту, пожалуйста.
Я положила лист на стопку уже сданных контрольных, чувствуя на себе взгляд Беатрис, цепкий, неприязненный.
— Беатрис Овертен, закройте, пожалуйста, дверь, — добавил Гален, не поднимая головы от своих записей. — И желательно с той стороны.
Последние девушки, сдавленно хихикая, выскользнули из помещения и Беатрис, поджав губы, вышла вынужденно следом, закрыв створку.
— Тебя не было вчера на занятиях, — произнёс мужчина, по-прежнему не глядя на меня. — Я видел, ты передала объяснительную записку вашему классному руководителю. Ты плохо себя чувствовала?
А на вопросы о моём самочувствии ответа-то и не заготовлено. Не предполагала я, что Гален вообще моим здоровьем поинтересуется.
— Нет. То есть да. То есть так написано в объяснительной, а на самом деле… — что за чушь я несу? Сообщаю учителю, что леди Идэна соврала в записке?
— Понятно, — мужчина отложил ручку, снял очки, посмотрел стёкла на просвет. — Значит, леди Тарранси сирена?
— Да, — странно лишь, почему он не узнал о видовой принадлежности леди Идэны раньше. Обычному учителю знать это, разумеется, ни к чему, но, как брат Вэйдалла по духу, как сам связанный с нечеловеком, Гален должен был навести справки о том, кто живёт в округе. Это элементарно, так делают все нелюди, приезжая в новое место и уж тем более обосновываясь там на какой-то срок.
— И ты? — тон вопроса ответа не предполагал, скорее констатация уже известного факта, но всё же я кивнула. — Я накануне почитал, что сумел найти в этом городишке, о сиренах. Почёрпнутая информация многое объяснила в твоём поведении, — мужчина перестал вертеть очки в руках, положил их рядом с ручкой и всё-таки удостоил меня взглядом прямым, колючим, обвиняющим словно.
— И что тебя смущает? — пожала я плечами. — У каждого был свой корыстный интерес. Мы его удовлетворили, и всё, — любопытно, Гален сам потрудился навести запоздалые справки или Вэйдалл догадался? Когти, небо, море и, по-моему, больше никто гнёзд не вьёт, пусть ныне и в переносном смысле. И Вэйдалл, в отличие от кое-кого, наверняка с самого приезда в Тирс знал, что леди Идэна сирена.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И всё? — повторил Гален, поднялся резко и стремительно обошёл стол, остановившись за моей спиной. Склонился к моей шее, уткнувшись в кожу носом, вдохнул глубоко. — Видимо, через запах устанавливается эмпатическая связь.
— Вэйдалл тоже говорил о запахе, — вспомнила я, ощущая, как по телу пробежала приятная дрожь и от этого странного прикосновения, и от негромкого голоса. Инстинктивно я откинулась назад, прижимаясь спиной к мужчине, чувствуя его запах. Не аромат одеколона или туалетной воды, а именно запах Галена. Странно, но от него слабо пахло обычной пресной водой, как если бы я находилась возле реки или озера.
— Если в ближайшие несколько дней это не пройдёт, то Вэйд крупно влип, — мужчина провёл кончиком носа по моей шее, коснулся губами мочки уха. — Мы все крупно влипли.
— Влипли во что? — кажется, от этого вроде бы несложного действия закружилась голова. И мучительно захотелось большего.
Стук в дверь, и Гален так же резко отодвинулся от меня. Створка же распахнулась и в класс заглянула Беатрис.
— Ах, прошу прощения, господин Скай, — начала девушка откровенно заискивающе, но пристальный взгляд её мгновенно ощупал и меня, и учителя, и наше расположение относительно друг друга. — Я, должно быть, забыла здесь свою ручку…
Гален махнул рукой, разрешая ученице войти и поискать ручку, которую, как я подозревала, она тут вовсе не теряла.
— Можете идти, Женевьева.
Я снова кивнула, опасаясь смотреть на мужчину при Беатрис, и выскочила из класса.
К счастью, все последующие уроки прошли спокойно, если не считать косых взглядов Беатрис в мою сторону да постоянных её перешептываний с Кларисс и Арианой.
Сегодня я впервые в жизни собиралась возвращаться в замок одна, посредством открытого самостоятельно портала. Я специально попросила Стасию не встречать меня, как обычно, — хотелось сделать всё самой, и чтобы никто не мешал и не подшучивал. Однако едва я вышла за ворота школы, как передо мной возникла охапка белоснежной сирени.
— Привет, — Вэйдалл невозмутимо протянул мне цветы и, когда я приняла букет, поцеловал меня в щеку.
— П-привет, — ответила я растерянно.
— Да это же сам… — раздался позади меня полупридушенный писк Беатрис и изумлённое, испуганное немного аханье кого-то из её подружек.
— Подвезти тебя до замка?
— Я… — я оглянулась на следовавших за мной девушек.
На лицах Кларисс и Арианы безмерное удивление и священное благоговение, словно не член братства явился к воротам скромной провинциальной школы, а сам вечно юный бог любви снизошёл до простых смертных, на смуглом лице Беатрис мешались не меньшая, чем у меня, растерянность, трепетное обожание и искреннее недоумение, непонимание причин приезда Вэйдалла.
— Буду расценивать это как согласие, — улыбнулся Вэйдалл и, вежливо кивнув девушкам, взял меня под локоть и повёл к чёрному автомобилю с открытым верхом, стоявшему возле ограды.
Распахнул передо мной дверцу переднего пассажирского, подождал, пока я сяду, закрыл и занял место водителя. Машина отъехала от школы, провожаемая немного ошалевшими взглядами Арианы и Кларисс и завистливым — Беатрис. Позади моих одноклассниц маячила стайка других учениц, выходящих со двора, и я уверена, что среди них наверняка тоже кто-то да узнал члена братства. А кто не узнал, тем в самое ближайшее время поведают о том подробно и с непременными домыслами, за что на бедную родственницу Женевьеву свалилась такая невиданная благодать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Не стоило, правда, — пробормотала я, склонившись к цветам, дабы скрыть смущение и отвлечься от мыслей о сплетнях, что скоро побегут-потекут ручейками по школе.
— Не беспокойся, я не имею намерений испортить твою репутацию. Завтра, насколько я знаю, школа не работает?
— Да. Всеобщий выходной, конец очередной рабоче-учебной недели.
— Я хотел бы нанести визит твоим опекунам, лорду и леди Тарранси.
