в Европе… но, находясь здесь, я должна чем-то помогать.
— Привезли ткань на простыни, — сказала миссис Блайт. — Помоги Нэн и Ди подшить их. А еще, Рилла… как ты думаешь, ты не могла бы организовать местное отделение молодежного Красного Креста? Я думаю, молоденьким девушкам больше понравится иметь свою организацию, и работать они будут лучше, чем если бы им пришлось делать все вместе со старшими.
— Но, мама… я никогда ничем таким не занималась.
— В предстоящие месяцы нам всем придется делать немало такого, чем мы никогда раньше не занимались.
— Ну… — Рилла отважилась на решительный шаг, — я попробую, мама… если ты скажешь, с чего начать. Я все обдумала и решила, что должна быть смелой и самоотверженной — быть настоящей героиней.
Ударение, сделанное Риллой на последнем слове, не вызывало улыбки у миссис Блайт. Быть может, ей было не до улыбок, а быть может, за романтической позой героини, которую приняла дочь, она сумела разглядеть драгоценную крупицу стремления к высокой цели. И вот Рилла уже наметывала простыни и, не переставая работать иглой, мысленно организовывала молодежное отделение Красного Креста; более того, это занятие доставляло ей удовольствие — не шитье, разумеется, а организация молодежного отделения. Работа обещала быть интересной, и Рилла — что удивило ее саму — обнаружила у себя нечто вроде природной склонности к организаторскому делу.
Кто же будет председателем? Только не она. Старшим девочкам это не понравилось бы. Ирен Хауард? Нет, почему-то Ирен не пользовалась среди девушек той популярностью, которой заслуживала. Марджори Дрю? Нет, Марджори не хватает твердости характера. Она вечно соглашается с последним из выступающих. Бетти Мид… спокойная, умелая, тактичная Бетти… она как раз подойдет! А Уну Мередит — в казначеи… ну, а если будут очень настаивать, то могут выбрать ее, Риллу, секретарем. Что же до разных комитетов, то их предстояло избрать после того, как будет создано молодежное отделение, но Рилла уже сейчас точно знала, кого куда следует назначить. Они будут встречаться поочередно в домах разных членов… и никакого угощения… Рилла знала, что по этому вопросу ей предстоит генеральное сражение с Олив Керк… но все должно быть обставлено исключительно по-деловому. А ее тетрадка для протоколов должна иметь белую обложку с изображением красного креста… И не стоит ли завести что-то вроде униформы, которую они все могли бы надевать на концерты, которые будут устраивать для сбора пожертвований… что-нибудь простенькое, но элегантное?
— Ты загнула и заметала один край простыни на лицевую сторону, а другой на изнаночную, — сказала Ди.
Рилла принялась распарывать только что сделанные стежки, думая о том, какое все-таки противное занятие — шитье. Руководить молодежным Красным Крестом будет гораздо интереснее.
А наверху миссис Блайт говорила:
— Сюзан, помните тот день, когда Джем протянул ко мне свои маленькие ручки и впервые назвал меня «маа»… самое первое слово, которое он попытался произнести?
— Нет ничего, связанного с этим благословенным младенцем, чего бы я не помнила, — мрачно отозвалась Сюзан.
— Сюзан, я сегодня весь день вспоминаю, как он однажды ночью плакал и звал меня. Ему было тогда всего несколько месяцев. Гилберт не хотел, чтобы я шла в детскую… говорил, что ребенок здоров, ему тепло и не следует потакать ему, поощряя дурные привычки. Но я пошла… и взяла его на руки… и до сих пор чувствую, как его маленькие ручки крепко обнимают меня за шею. Сюзан, если бы я не пошла в детскую в ту ночь, двадцать один год назад, и не взяла моего малютку на руки, когда он плакал, я не пережила бы завтрашнего утра.
— Не знаю, как мы, в любом случае, переживем его, миссис докторша, дорогая. Но не говорите мне, что это будет окончательное прощание. Джему еще дадут отпуск после военной подготовки, чтобы он простился с нами, прежде чем отправится в Европу, разве не так?
— Мы очень надеемся, что он получит отпуск, но полной уверенности в этом нет. Я примирилась с мыслью, что отпуска не будет, так что меня не ждет никакое разочарование. Сюзан, я твердо решила, что завтра провожу моего мальчика с улыбкой. Он не унесет с собой воспоминание о безвольной матери, у которой не хватило мужества проводить, когда у него хватило мужества пойти. Надеюсь, никто из нас не заплачет.
— Я плакать не собираюсь, миссис докторша, дорогая, и в этом вы можете быть уверены, но вот сумею ли я улыбнуться или нет — это уж как решит Провидение… и в зависимости от того, какое у меня будет ощущение под ложечкой. Найдется тут еще местечко для этого фруктового пирога? А для песочного печенья? А для пирожка с изюмом? Этот благословенный мальчик не будет голодать, независимо от того, будут их кормить в этом квебекском местечке или нет. Все вокруг, как кажется, начало вдруг меняться, не правда ли? Даже старый кот, что жил в доме священника, умер. И я не стала бы горевать, миссис докторша, дорогая, если бы эта зверюга Хайд тоже околел. Он почти все время оставался Мистером Хайдом, с тех пор как Джем вернулся домой в военной форме, и я утверждаю, что это неспроста. Не знаю, что будет делать Понедельник, когда Джем уедет. Эллен Уэст вечно поносила кайзера, и мы прежде считали ее сумасшедшей, но теперь я вижу, что была в ее безумии своя логика.
Джем Блайт и Джерри Мередит уехали на следующее утро. День был пасмурный, все предвещало дождь, небо затянули лежавшие тяжелыми серыми грядами облака, но почти все, кто жил в Глене, Четырех Ветрах, Харбор-Хед, Верхнем Глене и на другой стороне гавани — за исключением Луны с Бакенбардами, — пришли на станцию, чтобы проводить их. Все Блайты и Мередиты улыбались. Даже Сюзан — как предопределило Провидение — растянула губы в улыбке, хотя впечатление было, пожалуй, даже более тяжелым, чем если бы она плакала. Фейт и Нэн были очень бледны и держались очень мужественно. Рилла подумала, что тоже очень хорошо справилась бы со своей задачей, если бы что-то не сжимало ей горло и если бы ее губы не дрожали так временами. Присутствовал там и Понедельник. Джем попытался проститься с ним в Инглсайде, но в глазах Понедельника была такая красноречивая мольба, что Джем смягчился и позволил ему пойти на станцию. Пес крутился возле самых ног любимого хозяина и следил за каждым его движением.
— Не могу видеть глаз этой собаки, — сказала миссис Мередит.
— У животного куда больше здравого смысла, чем у большинства людей, — отозвалась Мэри Ванс. —
