своих умениях.
Да, прозвучало жёстко, но для ламии это действительно не было чем-то обидным. Я знал, что она воспринимает такие слова спокойно. Да и шанс узнать правду упускать не хотелось.
— Не скрою, опыт у меня и правда богатый. Но это не говорит о большом количестве партнёров, если ты это имел в виду. А то, что тебе предлагаю, только одному делала, потому что любила. Ты же понимаешь, что это значит? — Она многозначительно взглянула мне в глаза. — И у тебя опыт точно побогаче моего. У меня столько мужчин не было, сколько у тебя сейчас девушек в семье. Это я не себя защищаю. Это просто данность.
Сначала я пропустил её слова мимо ушей, не вдумываясь. Но потом до меня дошло: если она предлагает такое и мне, значит, это нечто большее, чем банальный интерес. Это — явный намёк на глубокую симпатию, куда более сильную, чем можно ожидать за такой короткий срок знакомства.
— Риллиан, — начал я и аккуратно взял её за руку, чувствуя тёплую кожу. — Я всё понимаю. И ценю твоё ко мне отношение. Но ты сама должна чувствовать, что пока не время. Честно, мне самому неудобно. Никогда не думал, что со мной такое случится. А я не из тех, кто привык долго тянуть. Не отказываюсь при возможности и взаимной симпатии. Ты просто настолько другая, что… — Мне пришлось сделать паузу, чтобы подобрать правильные слова. — Ты отличаешься от всех, с кем я знаком. Не в плохом смысле, конечно.
— И ты отличаешься от всех людей. Я их мало видела, но всё равно. — Она придвинулась ближе, не сводя с меня глаз. — Понимаешь, если я не буду действовать, тебе понадобится очень много времени, чтобы принять меня. Я говорила, что умею ждать. Но всему же есть предел. Правда?
Пока Риллиан это говорила, всё ближе наклонялась ко мне. Я ощутил странную смесь желаний: отстраниться и одновременно потянуться к ней, сократить последние сантиметры между нами. В памяти всплыл тот момент, когда я коснулся её губ, и это воспоминание потянуло за собой влечение, которое я так тщательно подавлял.
— Правда, — полушёпотом ответил я, глядя в её манящие глаза, и моя рука сама собой легла на её мягкую тёплую щёку.
Улыбка, едва заметная, тронула её губы. Она не спешила. И этим только сильнее показывала, что не хочет давить. Она действительно ждала моего настоящего желания, а не вынужденного. И оно возникло.
Когда наши губы медленно соприкоснулись, я прикрыл глаза. И время как будто на пару секунд замерло. Я позволил себе раствориться, забыв о том, что целую ядовитую ламию. Наверное, сама мысль о её яде ещё могла бы меня оттолкнуть. Но не сейчас. Сейчас я об этом и думать не хотел.
Поцелуй Риллиан отличался от моего прошлого, действительно богатого опыта. И не только особым вкусом, но и тем, как она умела вложить в него нежность и заботу. Я прямо растаял в ощущениях, которые дарили её сладкие — в прямом смысле сладкие — губы. Мягкие и тёплые, они касались меня так, будто она ждала этого всю жизнь. Или будто это наш первый и последний поцелуй. Я даже не сразу заметил, как её руки обвили мою шею, как она чуть навалилась на меня грудью, прижимаясь телом. И, кажется, я бы не остановился, если б не её язык, который она стала использовать куда активнее.
На меня снова накатила двойственная реакция: с одной стороны — горячий, приятный, будоражащий поцелуй, а с другой — необычная раздвоенная форма языка вызвала знакомое отторжение.
Я думал, что дальше будет проще, но ошибся.
Оторвавшись от её жарких губ, открыл глаза и аккуратно взял её за плечи.
— На этом остановимся.
— Тебя пугает моя язык? — сразу догадалась она. — Жаль. А так всё хорошо начиналось.
— Ну не могу я ничего с собой поделать. А просто напиться ради того, чтобы проще ко всему относиться, — не самое хорошее решение.
— Зато действенное. — Риллиан слезла с меня, легла рядом и уставилась в потолок. — Но мне всё-таки хотелось бы, чтобы всё случилось без алкоголя.
— Ну вот, и я о том же. — Я повернул к ней голову. — Только не обижайся, пожалуйста.
— А на что мне обижаться? — ответила она, всё так же глядя вверх. — Знаю же, что рано или поздно всё получится. Ты сможешь. И мне будет приятнее: чем дольше чего-то ждёшь, тем оно лучше потом.
— Мне приятно, что ты относишься с пониманием, — сказал я и сменил тему: — Как насчёт завтрака? Если мы, конечно, не очень рано проснулись.
— С удовольствием поем, — откликнулась Риллиан. — Особенно после того, что ничего не получилось.
— Не понял, — нахмурился я. — Вроде должно быть наоборот.
— А у нас немного по-другому: когда организм чувствует, что скоро что-то будет, он сразу начинает затрачивать все свои ресурсы. Потому и чувство голода усиливается.
— Необычно, конечно, — озадачился я. — Ну да ладно. Ты жди, а я скоро приду. Хотя нет. Надо нам сначала привести себя в порядок.
Чтобы быстрее привыкнуть к Риллиан, я решил чаще к ней прикасаться. Поэтому, поднимаясь с кровати, протянул ей руку. Она приняла её и поднялась вместе со мной, хотя я был почти уверен, что с таким хвостом ей самой это было сделать проще простого. Но она оценила жест заботы.
Первой пошла умываться Риллиан, затем — я.
Когда привёл себя в порядок и собирался покинуть каюту, наклонился и поцеловал её в щёку, словно уходил надолго. И действительно, все эти небольшие прикосновения делали наше общение проще, будто сглаживали внутренние острые углы.
Как оказалось, весь экипаж уже был занят делом. Завтрак пришлось немного подождать, и я незаметно для себя углубился в собственные мысли.
Мне стало интересно, почему от минимального возбуждения организм ламий начинает работать будто на полную мощность. Сколько ни перебирал варианты, ничего внятного в голову не пришло.
Единственная мысль, которая хоть как-то ложилась на логику, заключалась в том, что, возможно, благодаря такой особенности ламии и являются невероятными любовницами; что даже без опыта могут инстинктивно делать хорошо так, как никакая другая девушка не сможет. Если я прав, то это объясняет уверенность Риллиан в её словах о том, что она умеет дарить истинное удовольствие.
Но вместе с
