Риллиан. — Кто тебя прислал?
— Меня никто не присылал. Я всего лишь хотел открыть своё хранилище.
Она приблизила копьё почти к моему лицу и сама подобралась ко мне верхней частью тела, удерживая баланс хвостом так легко, будто стояла на опоре.
— Для чего?
Я на мгновение задумался, подбирая слова так, чтобы эта воинственная ламия не сочла моё объяснение угрозой. Хотелось обойтись без лишней крови — разумный вариант для обоих.
— Понимаю, в это трудно поверить, — начал я, — но я спас вашу сестру и доставил сюда. У неё повреждена аура, которую умеют восстанавливать только у вас. Поэтому ей нужна помощь. Сейчас она держится на простейших зельях, которые лишь временно поддерживают её здоровье.
Ламия наклонилась ещё ближе. Холодное остриё копья коснулось моей шеи. И это уже начинало меня нервировать. Но в то же время прекрасно понимал: если атакую — ничего хорошего ждать не придётся, исход будет однозначно хуже.
— Ты знаешь подозрительно больше, чем должен, — проговорила она, внимательно изучая меня пристальным взглядом. — Но я всё равно не верю тебе. Человек никогда не спасёт ламию. Это невозможно. Ты лжёшь.
Нельзя её винить. Ламии слишком многое пережили за долгие годы, чтобы кому-то доверять. Поставь на моё место эльфа или любого другого двуногого — вряд ли бы что-то изменилось.
— Я знал, что ты не поверишь, просто попытался, — всё тем же спокойным тоном ответил я. — Позволь мне открыть хранилище, чтобы ты увидела свою сестру. Она всё расскажет. Я с ней ничего плохого не делал.
Некоторое время ламия молчала, двигая по земле хвостом, после чего спросила:
— Как зовут нашу сестру?
— Риллиан.
Она снова задумалась, словно что-то сверяя.
— Имя правильное. Ты знаешь того двуногого, что был у нас до тебя?
— Совсем недавно узнал. Это он её украл для своих целей, как вы все наверняка уже поняли. Мне он сразу показался подозрительным, я проследил за ним и выяснил, что Риллиан у него в скрытом хранилище. Когда он вытащил её оттуда, я и вмешался. Это случилось у дворфов. Думаю, ты их знаешь. Их земли не так далеко от ваших.
— Похоже на правду, — медленно произнесла ламия, убирая от моей шеи остриё копья и плавно опускаясь, чтобы оказаться со мной примерно на одном уровне. — Ползи к воротам, сейчас всё проверим.
— Я рад, что мы нашли общий язык.
Но она меня уже не слушала и быстро поползла к своей напарнице по страже. Повернулась ко мне спиной — значит, угрозы больше не ощущает. Это хороший знак.
Как только я подошёл к ним, та, что оставалась здесь, сразу задала вполне логичный вопрос:
— Двуногий, если ты спас нашу сестру, то почему держишь в хранилище?
— Чтобы никто не знал о том, что она оказалась у дворфов незаконно, а также для того, чтобы ко мне не было вопросов, в том числе на корабле.
— Пусть всё так, — приняла она мои доводы. — Где тот, который похитил её?
Соврать или сказать правду? Я не ожидал такого количества вопросов.
— Не знаю. Я оставил его в живых.
— Потому что собрат?
— Нет. Потому что у него маленькая дочка и жена.
— Принимается.
Обе ламии переглянулись и заговорили на своём языке. Не к добру это. Хотя им наверняка удобнее общаться на родном языке, чем на общем. И всё равно неприятно оставаться в стороне от чужого разговора, особенно когда речь, скорее всего, идёт обо мне.
— Как тебя звать, двуногий? — спросила одна из них, чем слегка меня удивила.
— Гарри.
— Теперь слушай, Гарри, — продолжила она. — Твоя история сомнительна, но и немного правдива. Именно поэтому даём тебе один-единственный шанс. Ты открываешь хранилище и показываешь, что у тебя там на самом деле. Если не соврал — пустим в город. Соврал — не пустим. Попытаешься навредить нам — знай: промедления не будет.
Намёк был понятен без лишних слов: отравят мгновенно. Да и стражей у ворот наверняка поставили одарённых — рисковать здесь никто не собирался.
Меня больше всего волновало состояние Риллиан. Если она вдруг окажется без сознания, ситуация сразу станет куда хуже.
— Всё понял, — кивнул я. — Прямо сейчас открываю хранилище. Ничего более.
Я активировал хранилище, и обе ламии тут же заглянули внутрь, вытянувшись чуть вперёд. К счастью, Риллиан была в сознании. Увидев своих, она заулыбалась и ловко выбралась наружу.
Будь я среди людей, дальше последовали бы объятия, радостные голоса, но здесь всё прошло иначе — ровно так, как она и говорила. Никаких бурных эмоций.
Риллиан подползла к ним и заговорила на своём языке, быстро и с напряжёнными интонациями. По её манере речи можно было лишь предположить, что она торопливо описывала всё, что с ней произошло.
Через некоторое время Риллиан обернулась и подозвала меня.
— Гарри, нас сейчас впустят, — улыбнулась она, когда я подошёл. — Помни о правилах поведения. Со мной и тобой поговорят, отвечай честно, ничего не скрывай. Им нужно убедиться, что ты с благими намерениями. Если почувствуешь себя плохо — это проверка твоей ауры. Не волнуйся, это пройдёт быстро. Всё запомнил?
— Да, конечно. Ты только веди меня и говори, куда идти.
Риллиан сказала что-то своим, и ворота начали открываться. Но не вручную — массивные створки поддались после синхронного взмаха рук стражи. Явно какой-то магический механизм.
Когда ворота распахнулись, передо мной раскинулась огромная каменная площадь, круто уходящая вверх. Как я и предполагал: город стоит на горах.
Повсюду ползали ламии, вызывая во мне смешанные чувства. Непривычная картина — видеть их так много в одном месте. Среди них встречались женщины и мужчины. Дети выглядели особенно забавно: их хвосты были бледно-зелёными, заметно светлее, чем у взрослых. Но и среди взрослых оттенки различались. У одних кожа и хвост были жёлтыми, у других — коричневыми; попадались и тёмно-бурые. Насколько я успел понять, дело не в разных видах, а в возрасте: чем темнее окрас, тем старше ламия.
На возвышенностях гор я разглядел дома самой разной формы. Никакого однообразия: круглые, куполообразные, квадратные, треугольные и ещё десятки вариантов, которые трудно описать словами. Видимо, индивидуальность здесь ценят не меньше, чем сплочённость.
В глаза бросились широкие дороги и какие-то цветные трубы настолько крупного диаметра, что в них можно было бы поместиться целиком. Эти трубы напомнили мне прошлую
