не развернуться и не скрыться в ближайшем кусте. Потому что, чёрт побери, он смотрел с таким вниманием, будто действительно видел во мне не стратегический союз, не раздражающий элемент, не марионетку… А человека.
И это было пугающе опасно. Поверить ему – пугающе опасно.
Потому что, если он действительно говорил правду – у меня больше не оставалось ни одной приличной причины бояться того, как сильно он мне начал нравиться.
Потому что, если он действительно говорил правду – у меня больше не оставалось ни одной приличной причины бояться того, как сильно он мне начал нравиться.
– У меня действительно нет магии, – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.
Каэл, всё ещё не отпуская моего лица, чуть нахмурился, но не перебил.
– Ни капли. Ни намёка. Я – ходячее разочарование всех древних родов. Ваши притязания на мой счёт нелогичны.
Каэл закатил глаза:
– Это удивительно, насколько резко вы меняете свою позицию. Ещё совсем недавно вы так убедительно рассуждали о выгодности нашей потенциальной сделки…
– Ах, значит, мои аргументы прозвучали настолько убедительно? – вскинулась я, чуть наклоняясь вперёд. – Простите, что разрушила иллюзию. Наверное, надо было разыгрывать спектакль до конца. Упасть в обморок от благоговения и прошептать: «Берите меня, господин Драйвен, я не против быть вашей логистической единицей!»
– А мне казалось, вы предпочитаете оставаться в сознании, – отозвался он лениво, но в его голосе сквозила едкая усмешка. – Иначе как вы собирались контролировать весь сценарий, написанный вами же для себя и для меня?
– Вы удивитесь, но женщины умеют контролировать процесс даже без сознания, – парировала я. – По крайней мере, если верить авторам тех самых книг, которые я недавно цитировала.
– Всё ещё перечитываете «Пылкие лорды и страстные штормы»? – Каэл чуть склонил голову.
– Конечно, – ответила я с безмятежной улыбкой. – Но сейчас перешла к продолжению: «Брак по расчёту».
Каэл рассмеялся – хрипло, коротко, как будто это вырвалось помимо воли. А я поняла, что его смех мне нравится.
И всё-таки внутри жгло тревожное чувство: он смеётся, он колко парирует, он снова на коне. А я… я не уверена, кто сейчас ведёт этот танец, но чувствую, что теряю равновесие.
– А что за менее благородные дела, которые вас ждут? – спросила я, прищурившись.
– Судя по всему, вы сгораете от нетерпения, чтобы я уже перешёл к ухаживаниям, – лениво протянул он.
Я усмехнулась, холодно и очень чётко:
– Я предпочитаю не недооценивать противника. А потому вынуждена возвести полную оборону. Она будет масштабной, стратегически выверенной и, желательно, непробиваемой.
– Противника, – повторил он, хрипло и как-то почти… с наслаждением. Затем, чуть тише: – Какую именно оборону? Физическую? Эмоциональную? Или вы приготовили особый арсенал на случай яростного штурма?
Моё сердце пропустило удар. Конечно, нет, это не от волнения. Просто внезапный приступ тахикардии.
Каэл приблизился медленно, размеренно, с той самой опасной уверенностью, которая разбивает спокойствие в щепки. Он не торопился – словно охотник, который заранее знает, что добыча уже не уйдёт. Ну а я? Конечно, я не добыча. Я максимум – лисица, готовая вцепиться в руку, которая потянулась к капкану.
Он подошёл вплотную, и я ощутила, как его торс касается моей груди. Едва заметно. Но достаточно, чтобы у меня задрожали пальцы. Внутренний голос, тот самый, что обычно отвечает за здравомыслие, срочно взял отгул и испарился, бросив на стол прощальную записку: «Разгребай последствия сама!»
– Я бы с удовольствием сломал всю вашу оборону, – прошептал он и накрыл мои губы поцелуем.
Он был нежен, почти трепетен. Будто говорил этим прикосновением: «Я могу быть таким, если ты позволишь».
Но я не позволила. Не хотела, чтобы за ним оставалось последнее слово, пусть даже в таком формате.
Мысленно усмехнулась. И вернула поцелуй – совсем не так. Не трепетно. Не нежно. Я вложила в него укол, вызов, жар и злость. Это был поцелуй-заявление: не думай, что я покорюсь, не надейся, что сдамся без боя.
Каэл не отступил. Наоборот. Он поддался. Его руки сомкнулись на моей талии, его губы стали требовательнее, глубже. Он словно отвечал на вызов, словно говорил: «Ты хочешь сражаться? Сражайся. Такая битва мне по душе»
Всё остальное исчезло. Осталась только эта игра. Эта дуэль, в которой страсть была оружием. И каждый из нас хотел победить. Хотя, если честно, я уже не была уверена, кого именно в этом поединке надо считать победителем. Или проигравшим.
Ливень хлынул внезапно, без предупреждения, хлесткий и плотный, как ушат ледяной воды. Он разом отрезвил. Мозг, до того опьянённый прикосновениями и вкусом Каэла, включился за секунду до раската грома. И с тем же грохотом.
Я осознала, насколько… откровенным стал наш поцелуй. Насколько горячими стали мои собственные руки, которые, если быть совсем честной, уже почти заползли под рубашку Каэла.
Каэл был ничуть не лучше. Судя по всему, он тоже забыл, где мы находимся и кто мы такие. И уж точно не думал ни о приличиях, ни об условностях, ни – упаси звёзды – о моей бабушке. А я подумала. И это, пожалуй, было самым отрезвляющим.
В голове стучало только одно: «За нами наверняка наблюдают. И кто-то, вполне возможно, уже мчится к герцогине с докладом».
Я резко отстранилась. Сделала шаг назад. Потом ещё.
На максимально безопасную дистанцию.
Каэл, как ни в чём не бывало, приступил к застёгиванию верхних пуговиц рубашки, движения его были аккуратны, сдержанны, даже степенны.
Но взгляд выдавал эмоции – он чертовски доволен собой.
– Странно, – сказал он, оглядывая небо из-под крыши беседки. – Я всегда думал, что магический купол защищает от внешних погодных проявлений.
Я промолчала, но мысленно фыркнула: полноценный купол, как в магическом саду, стоил целое состояние, и бабушка не была настолько щедра на погодные прихоти. Мы держали только температурный режим.
Я выпрямилась, собираясь с мыслями. Ливень уже начал размывать гравийные дорожки.
– Дорогу до города, скорее всего, размоет. При поместье есть гостевой домик, – сообщила я деловито, отмахиваясь от ненужных мыслей. – Я скажу экономке, чтобы она всё подготовила.
Гостевой дом находился достаточно далеко от моих покоев. Достаточно, чтобы никто не забыл, где чья территория.
– Хорошего вам вечера, господин Драйвен, – бросила я через плечо и, не дожидаясь ответа, двинулась прямиком сквозь ливень, не оглядываясь.
Глава 9. Маски сорваны. Почти
Прошло два дня.
Два дня с тех пор, как Каэл Драйвен меня поцеловал. И я… позволила ему. Не просто позволила – ответила, увлеклась, потеряла всякий контроль. А потом, под ливнем, как в каком-то романе с дурной обложкой, в панике сбежала,
