В рационе.
Он говорил отрывисто, будто слова были снарядами, которые нужно было выдать минимальной очередью. Затем его рука потянулась к поясу, где висела небольшая сумка. Он достал оттуда что-то, похожее на вяленую полоску мяса, но с нежным, медовым ароматом. Взглянул на Тучку, которая с опаской наблюдала за ним из-под кровати.
Без лишних слов, резким, точным движением он швырнул лакомство на пол, прямо перед ее носом. Тучка вздрогнула, обнюхала, а затем, осторожно, взяла в зубы и умчалась с добычей в свой угол.
Генерал даже не посмотрел, понравилось ли ей. Он снова уставился на меня. Казалось, он что-то хочет сказать, его челюсть напряглась. Но вместо слов он лишь резко кивнул — жест, который мог означать что угодно: «Ешь», «Делай что сказано».
И затем он развернулся и вышел. Так же резко и молча, как и появился. Дверь закрылась за ним.
Я сидела, не двигаясь, глядя на тарелку с диковинными плодами. От них исходил тонкий, сладкий аромат, совсем не похожий на запах корабельной пасты. Это была частичка того мира, откуда я только что сбежала. Мира, где Зариан предлагал сделку.
Но принес это не он. Принес он. Тот, кто вчера едва не сломал мне шею в припадке слепой ярости. Тот, кто говорил со мной только приказами и угрозами.
И вот он здесь. Безмолвный. Неловкий. С тарелкой фруктов «из-за витаминов» и кусочком мяса для кошки.
Это не было проявлением доброты. Это был акт холодной, прагматичной заботы о ценной собственности. Так хозяин подкидывает витамины ценной породистой лошади или смазывает сложный механизм. Я знала это. Разумом понимала.
Но в груди, где еще недавно была пустота и горечь, шевельнулось что-то теплое и щемящее. Что-то, что никак не вязалось с образом чудовища.
Он видел мои слезы. И принес еду. Не как приманку. Не как плату. Как… необходимость.
Я осторожно взяла одну из полупрозрачных ягод. Она лопнула во рту, распространяя взрыв прохладной, сладкой, слегка терпкой свежести. Это было невероятно вкусно. По-настоящему, а не искусственно выращено. Я закрыла глаза.
Может быть… просто может быть… генерал Зориан был не таким уж монстром, каким казался?
Глава 23 Генерал
Дверь закрылась за моей спиной с глухим, окончательным щелчком. Я сделал несколько шагов по коридору, чувствуя, как мышцы спины и плеч разжимаются — напряжение от того, чтобы стоять там, в той комнате, глядя на нее.
Вот и всё. Объект в целости. Получил необходимые нутриенты. Кошка — отвлечение, но и фактор стабильности. Все логично. Все по плану.
Я мысленно повторял это, как мантру, забивая молотком разума любые посторонние мысли. О том, как ее плечи содрогнулись, когда она плакала. О том, как капли воды утром стекали по ее шее. И том помутнении рассудка, когда первобытная животная страсть чуть не заставила меня взять её прям там. Голую. Изящную.
Нагло прорывавшиеся мысли вновь возбуждали меня. И я ощутил, как в штанах становится теснее.
Нет. Она — объект стратегической важности. Биологическая аномалия. Ключ к… чему-то. А я — генерал, который обязан этот ключ обезопасить, изучить и, в конечном счете, нейтрализовать или использовать. Если получится найти ее родной мир, то можно будет отправить обратно. Чисто, без следов. Простое решение сложной проблемы.
Переговоры на Оживроне были изматывающими. Местный комендант, жадный и трусливый, увиливал от прямых ответов о неопознанном корабле-преследователе. Тратил время. А у меня в голове все время маячил вопрос: где она? С Зарианом? Что делает этот червь?
Узнав от своих людей, что ее вернули на борт одной, я почувствовал… не облегчение. Скорее, удовлетворение от того, что расчет оказался верен. Ее возвращение означало, что план брата, какой бы он ни был, провалился. Это было важно. Только поэтому.
Я направлялся в свои покои, мечтая о коротком сне, о нескольких часах без этой постоянной внутренней борьбы, когда сзади раздался торопливый, семенящий шаг.
— Генерал! Генерал, прошу аудиенции!
Хелс. Опять. Его певучий голос сейчас резал слух, как пила.
Я не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Не сейчас, доктор. Отчет о переговорах завтра. Все срочные медицинские вопросы — по протоколу.
— Но, генерал, это не терпит отлагательств! Это касается… субъекта.
Я замер, все еще не поворачиваясь. Усталость навалилась тяжелой свинцовой плитой. Еще одна проблема. Еще один виток в этом бесконечном кризисе. Мне так хотелось просто лечь и выключиться.
— Доктор, — мой голос прозвучал тихо, но с той стальной нотой, от которой замирали целые эскадры. — У меня был тяжелый день. Вы говорили о витаминах — я обеспечил. Что еще может быть настолько срочным?
Я наконец повернулся к нему. Хелс стоял, переминаясь с ноги на ногу, его четыре руки были сплетены в тревожном жесте. Хоботок нервно подрагивал. В его оранжевых глазах читалась не профессиональная озабоченность, а какое-то странное, почти суеверное беспокойство.
— Не субъекта, генерал, — прошептал он, оглядывая пустой коридор. — Кошка. Это касается кошки.
Кошка.
Слово повисло в воздухе, обретя неожиданный, зловещий вес. Не «субъект», не «она». Кошка. Этот маленький, черный, наглый зверь, который спал на моей кровати и смотрел на мир с видом снисходительного императора.
Усталость мгновенно отступила, смытая ледяной волной предельной концентрации. Если Хелс, нарушив все мои предыдущие приказы о прекращении любых глубоких анализов, лезет с чем-то срочным из-за животного — значит, это не просто блохи.
Я молча кивнул, повернулся и пошел в сторону медотсека, не удостаивая его больше взглядом. Он засеменил следом.
В его лаборатории отсутствовали всякие запахи. Доктор немедленно заблокировал дверь, активировал генераторы помех и только тогда подвел меня к главному терминалу. На экране не было сложных голограмм ее ДНК. Там висела более простая, но от этого не менее загадочная, генетическая карта. Земного животного. Felis catus. И на ней, будто инопланетный вирус, был подсвечен участок, помеченный архаичными символами нашего древнего языка.
— Я… провел рутинную проверку всех биологических образцов на борту по прибытии на эту планету, — начал Хелс, его голос дрожал. — Профилактика. Кошка была рядом с субъектом, имела с ней тесный контакт. Я взял образец шерсти, слюны… для исключения зоонозов.
Он щелкнул, и участок увеличился. Символы сложились в фразу, от которой похолодела кровь: «Спящий наследственный комплекс „Геном Бога“».
— Легенда, — прошептал я скорее для себя. Миф времен первых колонизаций, сказка для курсантов о древней, ушедшей расе, которая могла вкладывать свою силу в другие формы жизни.
— Не совсем, — Хелс кашлянул. — Комплекс спит. Глубоко. Но он… структурно связан с ней. С субъектом. Мои модели показывают, что если его
