каким-то образом… активировать, установится симбиотическая связь. Кошка не станет богом. Но она сможет… направлять. Усиливать. Субъект станет проводником этой силы. Его пластичная биология, его адаптивность… они возрастут в разы. Сила, скорость, регенерация, возможно, даже те самые пси-способности, которые мы уловили, но не смогли классифицировать… все это можно будет канализировать и контролировать через животное.
Он посмотрел на меня, и в его глазах был ужас первооткрывателя, нашедшего слишком много.
— Они не просто случайные спутники, генерал. Они… единая система. Замок и ключ. И ключ — этот пушистый хищник.
Тишина в лаборатории стала абсолютной, давящей. В голове пронеслись обрывки: как она звала его по имени с такой уверенностью. Как он всегда возвращался к ней. Как смотрел на меня в тот первый раз — не как испуганное животное, а как равный.
Теперь все обретало чудовищный смысл. Она — не просто инкубатор или оружие. Она — потенциальный проводник. А он… контроллер. И Зариан, со своим изощренным чутьем на ценность, уже что-то подозревал. Его интерес был слишком острым, слишком личным.
Я подошел к терминалу. Мои пальцы пролетели по сенсорной панели, вызывая протоколы полного стирания.
— Все данные. Все образцы, связанные с животным. Все моделирования. Все, даже намеки на эту «легенду». Уничтожить. Сейчас.
Хелс не спорил. Он понимал. Мы вдвоем, в мерцающем свете экранов, стирали знание, которое могло перевернуть баланс сил в галактике. Которое могло превратить ее из ценного актива в самого разыскиваемого, самого уничтожаемого субъекта во Вселенной. А его — в причину войн.
Когда последний байт данных растворился в небытии, а подтверждающие коды легли в память моего импланта, я отступил от консоли. Усталость вернулась, но теперь она была другой — тяжелой, как ответственность за целую вселенную тайн.
Я повернулся к Хелсу. Его фигура казалась съежившейся.
— Вы ничего не обнаружили, доктор, — сказал я, и каждый слог был высечен из льда. — Кошка здорова. Никаких патогенов. Точка.
Он кивнул, слишком быстро.
Я сделал шаг к выходу, затем остановился. Не оборачиваясь, произнес то, что теперь стало единственно возможным курсом. Единственной логичной целью в этом хаосе.
— Теперь, — сказал я, и голос звучал с новой, железной решимостью, — мы должны приложить вдвое больше усилий, чтобы доставить эту парочку домой. Целиком и невредимыми. И чем быстрее, тем лучше.
Найти ее мир. Забросить обратно. Стереть все следы. Пусть их легенда останется их тайной.
Я вышел, оставив Хелса в его стерильном кошмаре. Теперь понятно, почему в наших базах данных не нашлось Земли.
Глава 24
Два дня. Сорок восемь циклов искусственного освещения, которые я пыталась убить сном, созерцанием фальшивых звезд и бессмысленными играми с Тучкой. Она, кажется, была единственным существом во всей этой вселенной, чье поведение не изменилось. Ела, спала, требовала ласку и смотрела на меня своими непостижимыми янтарными глазами, будто говоря: «Ну, и что мы тут делаем?»
Я изредка выходила из каюты. Просто пройтись по короткому, знакомому теперь коридору до места, откуда был виден большой экран с внешней камеры. Смотреть на звезды. Настоящие, на этот раз. Это давало иллюзию простора. Генерала я почти не видела. Только один раз мельком — он шел по другому коридору в окружении офицеров, его лицо было сосредоточенным и суровым, он даже не взглянул в мою сторону. Зариан исчез полностью, будто его и не было. И от этого было и спокойнее, и… странно тревожно. Будто перед затишьем перед бурей.
На третий «день» дверь открылась без предупреждения. И в ней снова стоял он.
Зориан. Он был не в парадной форме, а в чем-то более практичном — темные штаны, высокие сапоги, просторная рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывавшая мощные предплечья. В его позе не было вчерашней ледяной отстраненности. Была какая-то… собранная решимость.
— Собирайся, — сказал он без предисловий, его голос был низким, но без привычной грубости. — У нас есть окно. Планета в трех прыжках отсюда. Пригодна для дыхания. Скалы, похожие на розовый кварц. Водопад. Холодный, но чистый воздух. Я хочу… — он запнулся, будто подбирал слова, — я хочу, чтобы ты составила мне компанию. На прогулке.
Я уставилась на него, не веря своим ушам. Прогулка? Он? После всего? После своего приступа ярости, после угроз, после этого ледяного молчания?
— Почему? — вырвалось у меня первое, что пришло в голову.
Он нахмурился, но не рассердился. Скорее, выглядел так, будто и сам задает себе тот же вопрос.
— Потому что сидеть в четырех стенах вредно. Потому что… нужно проверить, как ты адаптируешься к разным атмосферам. И потому что я хочу. — Последнее прозвучало как окончательный аргумент, не терпящий возражений. Но в его глазах, когда он это говорил, промелькнуло что-то неуверенное, почти просящее.
Тучка, услышав его голос, вылезла из-под кровати и уставилась на него. Он мельком взглянул на нее, и его взгляд стал… сложным. Как будто он видел не просто животное.
Мое сердце колотилось. Это могла быть ловушка. Какая-то странная, изощренная игра. Но… водопад. Розовые скалы. Настоящий воздух. Не термальный источник с Зарианом, а просто прогулка. С ним.
Я была измучена одиночеством и страхом. И его предложение, каким бы странным оно ни было, было лучшим, что я слышала за последнее время.
— Хорошо, — кивнула я, голос прозвучал тише, чем я хотела. — Я готова.
Мы летели на небольшом челноке. Он управлял им сам, молча, сосредоточенно. Я сидела рядом, глядя в иллюминатор, как звезды сменяются синим свечением прыжка, а затем — огромной, переливчатой мраморной планетой с континентами цвета охры и бирюзы.
Приземлились мы на краю каньона. И он не солгал. Воздух был холодным, свежим, с запахом хвои и камня, так похожим на земной, что у меня сжалось горло. Солнце — одно, желтое и теплое — светило в небе цвета незабудки. А скалы вокруг и вправду отливали всеми оттенками розового и сиреневого, будто вырезанные из гигантского аметиста. Вдалеке, с высоты в сотни метров, низвергался в пропасть поток белой воды, и его гул был едва слышным, далеким рокотом.
Мы шли по узкой тропинке над пропастью. Он шел впереди, его широкая спина заслоняла часть пейзажа. Молчание было не неловким, а… естественным. Наполненным этим грохотом воды, свистом ветра в скалах, пением невидимых птиц.
Именно здесь, глядя на его спину, я почувствовала странное, почти мирное спокойствие. Здесь не было корабля. Не было Зариана. Не было докторов. Были только скалы, небо и этот сложный, молчаливый великан.
Он вдруг остановился, обернулся ко мне. Ветер трепал его белые волосы.
— Расскажи
