перед нами бескрайний небесный простор. Перекресток уже превратился в размытое пятно на горизонте, а впереди…
Я закрыл глаза на мгновение, чувствуя дыхание ветра на лице. Где-то там, за горизонтом, нас ждала Маска Золотого Демона. А может быть — и что-то похуже.
Когда я снова открыл глаза, в Небе пропали последние следы Перекрестка.
###
Седьмой день плавания встретил «Небесное Золото» плотной пеленой молочно-белого тумана, окутавшего корабль словно саван. Я стоял на шканцах, пальцы судорожно сжимали холодную латунь подзорной трубы.
— Одиннадцать/сорок четыре!
Руль скрипнул, корабль начал медленный разворот. Это был уже двенадцатый ложный маневр за время путешествия, по плану — последний. Я прильнул к подзорной трубе, вглядываясь в серую пелену за кормой. Ничего. Только бесконечный туман и редкие чайки, кружащие над кильватерной струей.
Фолк, направив «Небесное Золото» на нужный курс, повернулся ко мне, нервно теребя бороду, в которой уже серебрились первые кристаллы инея.
— Капитан, — он остановился в шаге от меня, понизив голос до опасного шепота, — мы сожгли вдвое больше маны, чем рассчитывали. Если продолжим эти зигзаги…
Я резко опустил подзорную трубу, прерывая его.
— Уже скоро прибудем, так что всего хватит.
Фолк закусил губу, его глаза — два узких щелка в морщинистом лице — метнулись к горизонту.
— Хорошо. Просто это выглядит бессмысленным.
Я хмыкнул, проводя пальцем по карте. Траектория нашего движения действительно казалась слишком сложной даже для запутывания следов. Но я не хотел рисковать.
— В этом мире нет ничего бессмысленного, старик. Только то, чего мы еще не поняли.
Где-то в тумане прокричала чайка — резкий, почти человеческий звук. Я снова поднял подзорную трубу, сканируя горизонт.
— Что видишь⁈ — крикнул я впередсмотрящему на мачте, у которого был доступ к более мощной артефактной трубе, закрепленной там, наверху, на штативе.
— Пелена облаков, капитан! Но… — пауза, — впереди будто темнеет!
Я обменялся взглядом с Фолком. В его глазах мелькнуло то же понимание.
Только спустя полчаса облака начали редеть, словно нехотя отпуская нас из своих объятий. Сначала появились лишь смутные очертания — темные вертикальные линии, пересекающие серое полотно неба. Затем, будто из другого измерения, проступили детали.
«Небесное Золото» замедлил ход, будто сам корабль затаил дыхание перед этим зрелищем. Я стоял, ощущая, как волосы на затылке встают дыбом. Руины возвышались перед нами, уходя в самое небо — их вершины терялись в облаках. Казалось, это не просто остатки древнего сооружения, а чудовищный организм, замерший в неестественной позе.
— Матерь богов… — за спиной раздался шепот Лислейна. Мой заместитель подошел, его обычно бледное лицо теперь было белым как мел. — Это же…
— Руины, — закончил я за него, не отрывая глаз от зрелища. — Вот куда нам надо было.
Лислейн нервно облизал губы:
— Почему же вы молчали⁈
— Что знают двое — знает и свинья, — вздохнул я. — Я вам доверяю, конечно, но лучше уж так. Ивака! — крикнул я, не поворачиваясь. — Готовь ящики!
Моя помощница появилась словно из ниоткуда, ее рыжие волосы выбивались из-под практичной кожаной повязки.
— Уже готово, капитан. Но… — она бросила взгляд на руины, — вы уверены, что хотите идти туда первым?
Я уже повернулся к трапу.
— Кто, если не я? К тому же…
Я слишком долго к этому шел. Эту часть фразы я, однако, сказал уже про себя. Не стоило говорить такого вслух, пока цель не будет достигнута.
Руины открывались перед нами как драгоценный ларец — постепенно выступая из облаков, позволяя рассмотреть каждую деталь.
Как и Перекресток, они напоминали храм, при этом с одной стороны были во много раз меньше, а с другой — куда величественнее. Центральный купол, покрытый позолотой, сверкал на солнце. Я приложил к глазу подзорную трубу.
— Черт возьми… — вырвалось у меня, когда я увидел детали.
Каждая колонна, каждая арка была украшена тончайшей резьбой. Золотые нити, вплетенные в камень, образовывали сложные узоры — спирали, напоминающие вихри, переплетающиеся с символами, которые я не мог распознать. Это была не просто позолота — казалось, сам камень пронизан золотыми жилами.
— Капитан! — Ивака подбежала, запыхавшись, держа в руке свою трубу. — Взгляните на северную стену!
Я взял инструмент и навел его на указанное место. Мозаика на стене оказалась не просто украшением — это была целая история. Миллионы разноцветных камешков складывались в сцены поклонения, жертвоприношений, странных ритуалов. Фигуры людей в длинных одеждах поднимали руки и кланялись огромным фигурам в золотых масках.
— Они поклонялись им, — тихо сказал я. — Тем, кто носил эти маски.
Корабль совершил еще один поворот, и перед нами открылись «висячие сады» — фрагменты парка, сохранившиеся на плавающих обломках земли. Даже сейчас, спустя века, там росла зелень. Правда, уже вполне человеческих размеров.
Дорожки из чего-то похожего на белый мрамор, теперь потрескавшиеся, извивались между полуразрушенными фонтанами в виде мифических существ. Один особенно хорошо сохранившийся фонтан изображал крылатую женщину, из уст которой когда-то била вода.
Внезапно солнце, поднявшееся выше, осветило купол храма под новым углом. Золото вспыхнуло ослепительным светом, и на секунду мне показалось, что я вижу отражение огромной маски, на мгновение проступившее в воздухе над храмом.
Я обернулся к команде, собравшейся на палубе. Их лица отражали смесь страха и благоговения.
— Готовимся к высадке, — сказал я твердо. — Все кроме вахтенных.
Спустя пятнадцать минут борт «Небесного Золота» мягко ткнулся в землю, сохранившуюся вокруг Руин. Я спрыгнул первым — сапоги утонули в густой траве. Земля под ногами была теплой, несмотря на утреннюю прохладу, и испускала слабый металлический запах.
Вбив кол с привязанным к нему троссом, я дождался, когда-то же самое повторят еще трое наших Артефакторов, а после матросы спустят трап.
— По местам! Разгружаем по списку! — мой голос разнесся эхом по пустоте. — Ивака! Проследи!
Первыми пошли ящики с артефактным оборудованием: разными детекторами, декодерами, записывающими устройствами и прочим. Затем — тяжеленные ящики с раскладными ростовыми щитами. Потом уже пошли коробки с составляющими походного лагеря, который тут же начали расставлять неподалеку от места швартовки «Небесного Золота».
Через полчаса в центре лагеря уже дымила походная кухня. Арман развернул свою знаменитую «адскую печь» — переносной очаг с тремя котлами, где уже шипело что-то ароматное.
— Капитан, кофе? — он протянул мне жестяную кружку с черной как смоль жидкостью. — С двойной порцией «бодрости».
Я сделал глоток. Напиток обжег горло,
