лица.
Вот это действительно проклятье.
Нужный им ребёнок прекращает что-то искать в траве и неловко плюхается на старый пень когда-то толстого дерева. Агата ощущает, что необходимо найти ещё какой-нибудь аргумент, чтобы успокоить Александра, но короткие мгновения ускользают, и ей не удаётся ничего придумать.
Агата невольно задерживает дыхание, следя за ребёнком, надеясь, что ей показалось, что сейчас мальчик повернёт к ней лицо, и её поспешный вывод окажется простым недопониманием.
Но тот вертит головой, нюхает воздух, оглядывается через плечо. Александр специально наступает на ветку под ногой. Треск сухого дерева привлекает внимание ребёнка, и он поворачивается к ним.
Мальчик не просто худощав и низок для своего возраста.
Он слеп.
Агата ещё надеялась, что отчётливо заметное бельмо, это просто временная болезнь. Может, мальчик слеп только на один глаз, но нет. Ребёнок их не видит. Его пустой взгляд скользит по ограде и калитке, шарит где-то рядом, но не останавливается на Агате. Лицо Александра лишается всех эмоций, но глаз со своего ученика он не спускает.
Агата закусывают губу. Хорошая еда и регулярные тренировки с лёгкостью исправили бы хрупкость телосложения, но слепота...
- Ой, Святые боги! — испуганно восклицает женщина, выходя из усадьбы.
Торопливо спускаясь по лестнице, она задевает кем-то брошенную игрушку и едва не падает, но вовремя цепляется за деревянные перила.
Женщине на вид лет сорок, русые волосы без седины заплетены в косы и уложены кольцом на голове. Она торопливо идёт навстречу, стыдливо вытирает испачканные в муке руки о фартук. Несмотря на внезапную бледность она кажется абсолютно здоровой, а то, что её ноги заметно трясутся, делая походку неуверенной, Агата предпочитает не замечать, глядя женщине в глаза. Сестры учили, что нужно позволить людям самим преодолеть страх и смущение перед прислужницами Мораны. Мары и раньше в глазах людей олицетворяли смерть, а после двухсот лет отсутствия, выдумок и страшных сказок, Агата и вовсе старается не делать резких движений перед незнакомыми людьми.
Женщина испуганно открывает и закрывает рот, оглядывается будто в поисках других врагов и замирает слишком далеко, чтобы Агата могла разобрать, что она шепчет ради собственного успокоения. Скорее всего, молитвы.
— Вы позволите нам войти? — учтиво интересуется Агата, слабо кивая на распахнутую калитку.
— К-к-конечно, проходите.
Между ними метра три, по женщина всё равно делает шаг назад, когда Агата заходит и тащит за собой молчаливого Александра.
- Благословенна Морана, справедлив её суд и дарованное перерождение, - начинает лепетать женщина, комкая руками испачканный фартук, её глаза мечутся от Агаты к своим младшим детям, которые то ли боятся уйти со двора, то ли слишком заинтересованы происходящим.
Мальчики постарше толпятся у двери, в любой момент готовые спрятаться в доме, а слепой ребёнок сдирает кору с берёзовой ветки и заинтересованно вертит головой из одной стороны в другую, в зависимости от то-го, кто говорит.
- Прошу прощения у меня не приготовлено подношений и в храм богини мы не ездим потому, что не знаем, куда ехать, ведь старый, говорят, заброшен. - Хозяйка нервно облизывает губы, продолжая торопливо проглатывать часть слов, из-за чего Агате приходится напрягать слух. - Дошли до нас рассказы о возвращённых Марах, но не со зла мы не поприветствовали вас... Но у меня нет дочерей, только мальчики, и я... не знаю, могу ли чем-то помочь, может, вам требуется ночлег? Если так, дом мой не самое удобное место для гостей, но для вас обязательно найдём лучшую кровать и обед скоро будет готов...
Слушая, Агата продолжает учтиво кивать, но стоит ей медленно поднять руку, прося остановиться, как женщина буквально проглатывает окончание фразы и сжимает губы, боясь выдохнуть.
- Благодарю. Но мы не за этим здесь, и вам не стоит тревожиться. Просто ответьте на мои вопросы.
- Конечно!
- Стой здесь и не пугай ребёнка, - ласково просит Агата Александра, оставляя его недалеко от слепого мальчика.
Александр не спускает с ученика оценивающего взгляда. Он замирает на одном месте как изваяние, и даже без маски напоминает Морока, а не знакомого ей принца. Кажется, что время и звуки застывают вместе с ним, создавая гнетущую атмосферу, однако мальчик не выказывает и малейшей тревоги.
Агата подходит чуть ближе к хозяйке, и та заметно напрягается.
- Как вас зовут?
- Мила.
- А меня Агата.
- Вы действительно... - на глазах краснеет, а потом опять бледнеет Мила.
- Действительно, - кивает Агата, не впервые встречая подобную реакцию. Она всю жизнь ненавидела внимание, однако сама выбрала остаться на связи с Александром. Даже её глаза выглядят почти как при жизни, но серые волосы не спрячешь, молву о себе не остановишь, а старые легенды из памяти людей не сотрёшь.
- Где ваш муж, Мила? Вы живёте одна? - начиная с простых вопросов, интересуется Агата.
- Муж уехал в Ярат по делам, госпожа. А так мы живём вдвоём с детьми.
- У вас их пятеро, верно?
- Да. - Мила немного расслабляется, отвечая на несложные вопросы.
- Большой дом, да и расположение необычное, - Агата ещё раз осматривает распахнутые для свежего летнего воздуха окна, ищет подсказки, чем может заниматься семья, но ничего странного не находит.
- Действительно, я так же сказала, когда мужу эта усадьба досталась в наследство от его дедушки. Но со временем мне здесь понравилось. Пахнет всегда хорошо, лес светлый, а поля и угодья наши в паре минут ходьбы на запад.
— Значит, вы живёте за счёт урожая? Продаёте?
— Нет, что вы, торговец из моего мужа никудышный, — с неловким смешком делится Мила. — Он писарь и художник. Грамоту прекрасно знает, книги для личной королевской библиотеки переписывает. Делает это быстрее и качественнее всех писцов яратских. Вот и сейчас сделанную работу поехал отвозить. Иван рассказывал, что лично с покойным его величеством Даниилом говорил не раз. Да будет Морана к нему благосклонна, —торопливо добавляет хозяйка, глядя, как лицо Агаты вытягивается.
Ей требуется несколько долгих секунд, чтобы совладать с комом в горле. Агата сожалеет о том, что причастна к кончине Даниила. Было не сложно решиться на его убийство, зная, что её жизнь оборвётся следом. Но вот она снова ходит по земле, а жалость, сожаление и сомнение в правильности выбранного пути накатывают вновь и вновь, стоит ей услышать его имя. Она знает, что заслужила эти терзания и не сопротивляется, терпеливо дожидается, пока воспоминания перед глазами померкнут.
— Тот мальчик. Ваш младший? — справившись с
