так же избавлялся от своих трусов.
Без лишних слов, он опустился на колени и собрал их одежду. Выйдя из-под сетки, он отнес одежду на стул и аккуратно сложил каждую вещь. Карен наблюдала за его движениями. Сначала ее поразило то, что он делал это, затем то, что он мог выглядеть настолько мужественным, делая такую домашнюю работу.
Он был воплощением мужской красоты. Прекрасно сложенным. Мышцы груди, спины, рук и ног четко вырисовывались, но были изящными. Его сила была в его стройности. Его кожа была такого же загорелого цвета, осыпанная золотыми волосами на теле, которые темнели и сгущались вокруг его гениталий.
— Ты прекрасен.
Она даже не знала, что озвучила вслух свои мысли, пока он не повернул к ней голову и не пронзил ее взглядом. Дикий, неприрученный — это было все о нем, когда он был обнаженным и ее сердце споткнулось от возбуждения, как будто она собиралась спрыгнуть с высокой скалы или броситься вниз по склону с горы.
Он подошел в центр комнаты, но остановился по пути, чтобы забрать поднос со стола. На небольшом медном подносе были склянки, каждая из которых содержала золотую жидкость.
— Ложись, — она опустилась на гору подушек, — На живот, — сказал он. Она перевернулась.
Он ступил на матрас и опустился на колени рядом с ней, аккуратно поставив поднос.
— Ты должна расслабиться, — прошептал он, поглаживая ее рукой от плеч до колен.
Его теплые ладони ощущались так приятно на ее спине, ягодицах, бедрах. Она положила щеку на руку и закрыла глаза.
— Ты будешь делать мне массаж? — зевая, спросила она.
Он игриво шлепнул ее снизу.
— Нет, если от этого тебя клонит в сон.
Не вариант, подумала она с тревогой, когда он оседлал ее бедра. Он встал на колени, но она чувствовала твердую силу его бедер напротив своих. Он расчесал ей н волосы, оставляя ее затылок уязвимым от его скользящих пальцев и теплого дыхания.
Взяв одну из склянок, он вылил содержимое на свою ладонь. Ее нос наполнился экзотическим, благоухающим, цветочным ароматом, которому она не могла дать название. Не такое нежное, как гвоздика. Не такое тяжелое, как гардения.
— Хмм, это замечательно, — сонно сказала она.
— Что? Ароматические масла или мои руки?
— И то и другое.
Он размял ее плечи, освобождая их от остатков напряженности. Мышцы, казалось, таяли под его сильными пальцами. Он убрал ее руки от щеки и развел в разные стороны.
Дерек сжал бицепс уверенным движением, пока Карен думала, что у нее не хватит энергии или воли подняться. Каждый из ее пальцев сжимался, масло сделало их скользкими.
Каждый позвонок был растерт массирующими круговыми движениями его большого пальца. Он растирал ее спину, затем ослаблял давление. Его талантливые пальцы дюйм за дюймом опустились к ногам. Он сжал ее бедра, вжимая, массируя, затем оставил массаж и приступил к ласкам. Она застонала, когда его руки стали свободно двигаться. Бродя. Исследуя. Поглаживая. До тех пор, пока ее вагина не стала полной и не начала пульсировать, изнывая от желания. Ее бедра перекатывались с боку на бок, сгорая от желания. Он лежал на ней и нежно покусывал ее шею зубами, его руки скользнули под ее грудь.
— Ты такая милая, — прошептал он, — Такая изысканная. Ты так хорошо ощущаешься подо мной.
Его тело было припечатано к ее спине. Он был чрезвычайно тяжелым, горячим и напряженным желанием, оседлав ее на атласной кровати.
Он ослабил хватку и перевернул ее к себе лицом. Его поцелуй был обжигающим, язык угрожающе вторгся ей в рот. Дерек раздвинул ее ноги и закинул себе на бедра.
Она отвернулась лицом в подушку.
— Нет, нет, — прохрипел он, — Я хочу видеть твое лицо, — сказал он, приподнявшись над ней.
Он был бархатным, жестким, пульсировавшим страстью и жизнью. Он устремлялся в центр ее вагины. Прикоснулся к ней. Она застонала его имя и положила руки на его грудь, ее пальцы двигались к его плоти. Ее нижняя губа оказалась между ее зубами.
— Я хочу тебя, Дерек.
— Карен, любимая Карен, — он прижался к ее холмику, — Возьми меня внутрь себя.
Глубоко, глубоко, — ее тело пригласило его войти в нее, пока он полностью наполнял ее, и его тело было плотно прижато к ней.
Ее лицо исказило гримаса возвышенного удовольствия, когда он входил снова и снова в ее шелковое лоно. Он прошептал слова, которые были незнакомы для ее ушей, но она повторяла их в своем сердце.
Когда ее тело начало ускоряться вокруг его, он накрыл ее грудь своей, зарылся лицом в изгиб шеи и отпустил узду своей страсти.
Удовлетворено, изнемогая, задыхаясь, они лежали вместе, как единое целое, сердца их праздновали «la petite mort»[3].
Глава 6
Она медленно открыла глаза, зевнула, потянулась, после огляделась вокруг.
Вчерашняя ночь была сном? Солнечный свет пробивался сквозь туманную сетку, принимая участие в ее мечте. Все вокруг нее было рассеянным, разбросанным.
Здесь были свечи, теперь сгоревшие в чудовищных лужах цветного воска. Цветы в вазах были свежими, в то время как другие были разбросаны повсюду, но не менее ароматными. Тележка с серебряными блюдами была припаркована у дальней стены. Лед в винном холодильнике растаял.
Она лежала обнаженной и ленивой на атласных простынях. Мех овчинного ковра щекотал ее пальцы. Она была одна.
Запах Дерека все еще остался на атласной подушке рядом с ней. Отпечаток его тела был виден на простыни, рядом с которой она лежала.
Но даже если бы и не было этих красноречивых пятен, она бы все равно знала, что прошлая ночь была не сном. Это было на самом деле. Мужчина вторгался в ее тело, ее душу. После всего одной ночи, она узнала его ближе, чем мужчину, за которого она вышла замуж и жила вместе в течение семи лет.
Улыбаясь самодовольной улыбкой сексуальной женщины, она выбралась из сетки и подошла к дверям на террасу. Она сразу же заметила его, занимающегося серфингом.
Такой гладкий и гибкий, как угорь, он аккуратно срезал волны. Сильные мощные руки, которые она знала, тянули его сквозь воду, пока он не заплыл дальше, там, куда она никогда не забиралась.
Затем его смуглая спина прогнулась, и он исчез с поверхности воды. Когда, спустя минуту, его голова появилась, он оттряхнул ее от воды и начал плыть обратно на берег, помогая себе ногами, которые всю ночь были переплетены с ней.
Он вышел из воды с уверенностью морского бога. Следуя по тем же дорожкам, которые
