– Пятинедельная песчаная буря? – насмешливо переспросил компьютер. – Что за вопрос для того, кому известны векторы атомов Большого Взрыва! Не унижайте меня сравнением с карманным калькулятором!
Программисты на миг пристыженно замолкли, а потом Ланквилл вновь вопросил:
– И разве ты не переспоришь даже такого отчаянного спорщика, как Гиперболический Всеведущий Полемист с Цицероникуса-12, сладкоречивый и неутомимый?
– Гиперболический Всеведущий Полемист, – отчеканил компьютер, – может уговорить артурианского мегаосла отбросить все четыре копыта, но только я способен подбить его после этого на прогулку.
– Так в чем же дело? – вскричал Фук.
– Ни в чем, – сказал Пронзительный Интеллектомат. – Просто я второй по величию компьютер во всей Вселенной пространства-времени.
– Почему же второй? – не унимался Ланквилл. – Уж не имеешь ли ты в виду Мультиизвилинного Потнохитрона? Или Семипядного Умномета? Или…
Презрительные огни зажглись на терминале компьютера.
– Я и думать не думаю об этих кибернетических простаках! – взревел он. – А говорю не о чем ином, как о компьютере, который грядет после меня!
Фук тяжело вздохнул и посмотрел на Ланквилла:
– Может, оставим это и обратимся к нему с тем вопросом, ради которого его создали?
– Что ж…
Программисты пожали плечами и собрались с силами.
– О Пронзительный Интеллектомат! Мы создали тебя с одной лишь целью – чтобы ты сообщил нам… – Ланквилл перевел дух. – …Ответ!
– Ответ? – повторил компьютер. – Какой ответ?
– Жизни! – страстно воскликнул Фук.
– Вселенной! – страстно воскликнул Ланквилл.
– И Всего Остального! – вскричали они дуэтом. Сверхкомпьютер задумался.
– Сложно, – наконец проронил он.
– Но ты можешь это сделать?
Вновь наступила исполненная значения тишина.
– Да, – молвил он. – Могу.
– И ответ есть? – задыхаясь от волнения, спросил Фук.
– Простой ответ? – добавил Ланквилл.
– Да, – сказал компьютер. – Жизнь, Вселенная и Все Остальное… Ответ есть. Однако, – прибавил он, – мне придется подумать.
Торжественность момента была нарушена самым неожиданным образом. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвались двое разгневанных мужчин в выцветших синих робах Круксуанского университета. Они яростно отбивались от служащих, пытавшихся их задержать.
– Мы требуем, чтобы нас впустили! – вскричал младший из них, отпихивая локтем хорошенькую секретаршу.
– Вы не имеете права нас задерживать! – вскричал старший, выталкивая за дверь помощника программиста.
– Мы требуем, чтобы вы не имели права нас задерживать! – надрывался младший, хотя никто его уже не задерживал.
– Кто вы такие? – встав, грозно спросил Ланквилл. – Чего хотите?
– Я Маджиктиз! – заявил старший.
– А я требую, что я Врумфондель! – заорал младший.
Маджиктиз повернулся к Врумфонделю.
– Все в порядке, – с досадой бросил он. – Тебе нет нужды этого требовать.
– Ну у вас и порядки! – тут же отозвался Врумфондель, молотя кулаками по столу. – Я Врумфондель, и это не требование, а научный факт. Мы требуем научных фактов!
– Нет, не требуем! – раздраженно воскликнул Маджиктиз. – Именно этого мы и не требуем!
– Чего угодно, только не фактов! – едва переведя дух, закричал Врумфондель. – А требуем мы как раз полного отсутствия научных фактов. Я требую, что я либо Врумфондель, либо нет!
– Но кто вы такие, черт побери?! – не выдержал Фук.
– Мы, – ответил Маджиктиз, – философы.
– А может, и нет, – зловеще сказал Врумфондель, погрозив программистам пальцем.
– Философы, философы, – заверил Маджиктиз. – Мы находимся здесь в качестве полномочных представителей Объединенного союза философов, мудрецов и титанов мысли. Мы требуем, чтобы эту машину немедленно выключили!
– А в чем дело? – спросил Ланквилл.
– Я вам скажу, – пообещал Маджиктиз. – В разделении функций, вот в чем дело!
– Мы требуем, – взревел Врумфондель, – что дело, возможно, в разделении функций!
– Пускай машины занимаются вычислениями, – предостерег Маджиктиз, – а уж о Вечном и Непреходящем позаботимся мы! Согласно закону, поиски Абсолютной Истины – наша прерогатива. А если проклятая машина действительно найдет ее? Мы же лишимся работы. Иначе говоря, какой смысл ночи напролет спорить о существовании Бога, если эта поганая железяка к утру выдает номер его телефона?
– Верно! – заорал Врумфондель. – Мы требуем жестко установленных границ Сомнения и Неопределенности!
Неожиданно комнату сотряс зычный голос:
– Не угодно ли выслушать мое мнение?
– Мы объявим забастовку! – завопил Врумфондель.
– Правильно! – поддержал Маджиктиз. – Еще узнаете, чем пахнет всеобщая забастовка философов!
– Я лишь хотел сказать, – оглушительно взревел компьютер, – что все мои цепи заняты сейчас поисками ответа на Основной Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального. – Он замолчал и, удостоверившись, что владеет вниманием безраздельно, тихо продолжил: – Но на такую программу понадобится некоторое время.
Фук нетерпеливо взглянул на часы:
– Сколько же?
– Семь с половиной миллионов лет, – произнес Пронзительный Интеллектомат.
Ланквилл и Фук, заморгав, дружно воскликнули:
– Семь с половиной миллионов лет!
– Я ведь сказал, что мне придется подумать, не так ли? Но главное вот в чем: такая исполинская задача, такой исполинский размах неизбежно вызовут шумиху в печати, привлекут всеобщий интерес к философии в целом. У каждого появится своя собственная точка зрения на то, к какому ответу я в конце концов приду. И пока вы будете спорить друг с другом, считайте, что ваше дело в шляпе.
Философы переглянулись.
– Светлая голова! – восхищенно прошептал Маджиктиз.
Они повернулись на цыпочках и вышли за дверь навстречу такой жизни, которая не могла им привидеться и в самых смелых мечтаниях.
Глава 26
– Занимательная история, – признался Артур, когда Слартибартфаст закончил повествование. – Но я никак не возьму в толк, какое отношение все это имеет к Земле и мышам.
– Ты выслушал лишь начало, – молвил старец. – Если хочешь знать, что произошло семь с половиной миллионов лет спустя, в день Великого Ответа, изволь пройти в мой кабинет. Там ты сможешь лично пережить все события, запечатленные на ленте. А пожелаешь – можешь ступить на поверхность Земли-2. Правда, мы еще не закончили: надо закопать скелеты динозавров и…
– Нет, спасибо, – покачал головой Артур, – не хочу. Это будет совсем не то.
– Что верно, то верно, – согласился старец и, развернув летательный аппарат, направил его к громадной стене.
Глава 27
В кабинете Слартибартфаста царил кавардак, словно после оргии в публичной библиотеке. Увидев этот хаос, старец нахмурился.
– Очень неприятно, – сказал он. – Полетел диод в одном из компьютеров жизнеобеспечения. Попробовали оживить уборщиц, а они, оказывается, мертвы уже тридцать тысяч лет. Кто уберет их тела, хотел бы я знать… Садись, сейчас я тебя подключу. – Старец указал Артуру на стул, сделанный, казалось, из ребер стегозавра. – Он сделан из ребер стегозавра, – пояснил Слартибартфаст, выуживая из-под грозно накренившейся бумажной кипы какой-то оголенный проводок. – Ну наконец! Возьми!
Едва Артур взял проводок, как прямо сквозь него пролетела птица.
Он парил где-то в небесах, совершенно невидимый для самого себя. Под ним лежала красивая, обрамленная деревьями городская площадь, до самого горизонта тянулись светлые изящные постройки, не первой, однако, молодости – на многих виднелись трещины и дождевые подтеки. Сейчас, впрочем, светило яркое солнце, листву весело колыхал легкий ветерок, а странное ощущение, что весь город тихонько гудит, было вызвано, очевидно, толпами радостных возбужденных людей, заполнившими площадь и прилегающие улицы. Играл оркестр, бились на ветру красочные стяги, везде царила атмосфера большого праздника.
Артуру было очень тоскливо торчать где-то в воздухе, наблюдая за всеобщим весельем, но не успел он как следует об этом подумать, как, перекрывая все шумы, над площадью раскатился голос.
На разукрашенной трибуне перед большим зданием появился человек с мегафоном.
– О ожидающие речений Пронзительного Интеллектомата! – провозгласил он. – Достойные потомки замечательных ученых мужей Врумфонделя и Маджиктиза! Время Ожидания подошло к концу!
Толпа взорвалась радостными криками, закачались флаги и транспаранты. Узкие улицы казались опрокинутыми на спину сороконожками, отчаянно шевелящими в воздухе всеми лапками.
– Семь с половиной миллионов лет наш народ жаждал Великого Дня Просвещения! – продолжал человек с мегафоном. – Дня Ответа!
Толпа безумствовала.
– Никогда более, – вскричал оратор, – никогда более не проснемся мы поутру с мыслью: «Кто я такой? В чем смысл моего существования? Изменится ли что-нибудь в космическом масштабе, если я не пойду на работу?» Сегодня мы наконец раз и навсегда узнаем простой и ясный ответ на все эти маленькие, но не дающие покоя загадки Жизни, Вселенной и Всего Остального!
