Артур почувствовал, что плывет над всеобщим ликованием, спускаясь к одному из окон здания за трибуной. Потом, пережив миг паники, он прошел сквозь толстое стекло, словно того и в помине не было.
Кабинет выглядел точно так, как его описал Слартибартфаст, только ковры малость выцвели. На протяжении семи с половиной миллионов лет за ним заботливо ухаживали и примерно раз в столетие убирали. Два строго одетых человека степенно сидели за огромным столом, на котором возвышался компьютерный терминал.
– Время настало, – промолвил один из них, и Артур с удивлением увидел, как прямо из воздуха над его головой возникла надпись «ЛУНКУАЛ». Надпись замигала и потухла.
Не успел Артур опомниться, как заговорил второй человек, и у его головы возникло слово «ПФОУК».
– Семьдесят пять тысяч поколений назад наши предки запустили эту программу, и нам выпала честь вновь услышать голос Пронзительного Интеллектомата.
– Просто уму непостижимо, Пфоук, – согласился первый, и Артур внезапно понял, что смотрит фильм с субтитрами.
– Огромная честь – узнать ответ на Великий Вопрос Жизни!..
– Вселенной!..
– И Всего Остального!
– Тс-с! – благоговейно прошептал Лункуал. – По-моему, он сейчас заговорит.
В наступившей тишине на необъятной панели медленно начали загораться огни, родился едва слышный гул.
– Доброе утро, – произнес компьютер.
– Э… доброе утро, Пронзительный Интеллектомат! – нервно сказал Лункуал. – Ты… э-э…
– Готов ли ответ, вы хотите спросить? – величаво перебил компьютер. – Да.
Двое за столом задрожали от волнения.
– Простой и ясный? – выдохнул Пфоук.
– Простой и ясный, – подтвердил компьютер.
– Ответ на Великий Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального?
– Да.
– И ты можешь сообщить его нам?
– Да.
– Прямо сейчас?
– Прямо сейчас.
Двое за столом облизали пересохшие губы.
– Хотя я не думаю, – прибавил компьютер, – что он вам понравится.
– Не важно! – вскричал Пфоук. – Мы должны знать! Немедленно!
– Немедленно? – уточнил компьютер.
– Сию же секунду!
– Хорошо, – промолвил компьютер и замолчал. Пфоук и Лункуал лихорадочно дрожали. Волнение было невыносимым.
– Он вам в самом деле не понравится, – предупредил Пронзительный Интеллектомат.
– Говори!
– Хорошо, – сказал он. – Ответ на Великий Вопрос…
– Ну!
– Жизни, Вселенной и Всего Остального…
– Ну!
– Это… – произнес компьютер и замолчал.
– Ну!
– Это…
– Ну!!!
– Сорок два, – с бесконечным спокойствием сообщил компьютер.
Глава 28
В комнате долго стояла тишина. Краем глаза Пфоук видел за окном море напряженно ожидающих лиц.
– Нас линчуют, – прошептал он.
– Вы задали мне трудную задачку, – кротко пояснил компьютер.
– Сорок два?! – завопил Лункуал. – И это все, что ты можешь нам сказать после семи с половиной миллионов лет работы?
– Я убежден в правильности ответа, – холодно отрезал компьютер. – По правде говоря, – прибавил он, смягчившись, – дело, я думаю, в том, что вы никогда, собственно, не задумывались, в чем состоит этот вопрос.
– Как?! Великий Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального!
– Да, но как все-таки он формулируется? – настаивал Интеллектомат.
Лункуал и Пфоук ошарашенно уставились друг на друга.
– Ну знаешь ли, это же ясно, ну… – пролепетал Пфоук.
– Именно! – воскликнул компьютер. – Вот когда будете знать вопрос, то поймете и ответ.
– Потрясающе, – проговорил Пфоук, украдкой вытирая слезу.
– Ну хорошо, хорошо, – раздраженно бросил Лункуал. – Можешь ты нам просто назвать вопрос?
– Великий Вопрос?
– Да!
– Жизни, Вселенной и Всего Остального?
– Да! Интеллектомат задумался.
– Сложно, – наконец проронил он.
– Но ты можешь?! – вскричал Лункуал. Вновь наступила исполненная значения тишина.
– Нет! – твердо произнес компьютер. Пфоук и Лункуал, пораженные, застыли.
– Но я скажу вам, кто может, – продолжил компьютер.
Пфоук и Лункуал резко вскинули головы:
– Кто? Скажи!
По спине Артура, которой сейчас не было, поползли мурашки, когда он заметил, что медленно, но неумолимо движется к пульту. По счастью, через секунду стало ясно: это таинственный оператор всего-навсего сделал наезд для пущего драматизма.
– Компьютер, который грядет после меня, – торжественно объявил Пронзительный Интеллектомат. – Его параметры я недостоин даже вычислять. И все же я создам его для вас. Создам компьютер, который сформулирует Вопрос к Великому Ответу, компьютер столь бесконечно сложный, что сама органическая жизнь станет его составной частью и ваш народ примет новое обличье и войдет в компьютер, чтобы управлять его программой, рассчитанной на десять миллионов лет. И дам я ему имя. И нареку я его… Земля.
– Какое скучное название, – проговорил Пфоук, и по всему его телу пошли трещины.
Лункуал тоже внезапно треснул. Потолок вспучился, стены прогнулись и рассыпались…
Слартибартфаст стоял перед Артуром, сжимая в руке оголенный проводок.
– Конец записи, – объяснил он.
Глава 29
– Зафод! Очнись!
– М-м-м-м?
– Давай же, просыпайся!
– Ну почему нельзя дать человеку заниматься тем, что у него хорошо получается? – посетовал Зафод и перевернулся на другой бок.
– Хочешь, чтобы я тебя стукнул? – спросил Форд.
– Это тебе доставит удовольствие? – пробормотал Зафод.
– Нет.
– Мне тоже. Тогда какой смысл? Отвяжись. – И Зафод свернулся калачиком.
– Он получил двойную порцию газа, – заметила Триллиан. – Две носоглотки.
– И прекратите болтать, – попросил Зафод. – Я и так заснуть не могу. Что случилось с почвой? Она какая-то твердая и холодная.
– Потому что из золота, – сказал Форд. Грациозным движением Зафод вскочил на ноги и стал обозревать окрестности. До самого горизонта во все стороны расстилалась гладкая золотая поверхность. Она сияла, словно… нет, ничто во Вселенной не сияет так, как планета из чистого золота.
– Кто это сделал?! – вскричал Зафод, выпучив глаза.
– Не перевозбуждайся, – остудил его Форд. – Это всего лишь каталог.
– Кто-кто?
– Каталог, – повторила Триллиан. – Иллюзия.
– Мы с Триллиан очнулись раньше, – объяснил Форд, – и подняли страшный гвалт – обращали на себя внимание. Вот нас и поместили в планетный каталог, чтобы хоть как-то занять, пока они там готовятся. Это все запись.
– А черт, – горько проговорил Зафод. – Ну чем мой собственный сон хуже чужого?.. Что там за долины?!
– Это проба, – разъяснил Форд. – Мы поглядели.
– А предыдущая планета, – сказала Триллиан, – была по колено в рыбе.
– В рыбе?
– Кому что по душе.
– Мы решили, что этот мир тебе понравится, – вставил Форд.
Вокруг, куда ни посмотри, сияло море золотого света.
– Занятно, – нехотя признал Зафод.
В небе появился огромный зеленый каталожный номер. Он замерцал, и его место занял другой. Все вокруг мгновенно изменилось.
Побережье у багряного моря было усыпано маленькими желтыми и зелеными камнями, явно драгоценными; поблизости, под игривым розовато-лиловым зонтом от солнца, стоял столик из чистого серебра. С неба падали пятьсот голых парашютисток.
Потом все вокруг мгновенно переменилось – вместо драгоценного пляжа возник весенний лужок с коровками.
– О-о! – воскликнул Зафод. – Мои бедные головы!
– Продолжим? – спросил Форд.
– Пожалуй.
Все трое сели и перестали обращать внимание на мелькающие вокруг них сцены.
– Если с моим мозгом что-то и сделано, то сотворил это я сам, – начал Зафод. – Причем сварганил это таким образом, чтобы не засветиться на правительственных контрольных тестах. А значит, я сам не должен был ничего знать об этом. Круто, да?
Триллиан и Форд кивнули.
– Что же это за секрет, который я никому не мог доверить: ни Галактическому правительству, ни даже самому себе? Отвечаю: не знаю. Но я пошевелил мозгами и кое о чем, кажется, догадался. Когда я решил баллотироваться в Президенты? Вскоре после смерти Президента Йюдена Вранкса, Помнишь Йюдена, Форд?
– Ну, – ответил Форд. – Тот арктурианский капитан, с которым мы столкнулись, когда были желторотыми юнцами. Классный парень! Вспоминаю, как он дал нам конских каштанов, когда мы ворвались в его мегагрузовоз, и еще заявил, что ты самый поразительный карапуз, которого он видел.
– О чем это вы? – недоуменно спросила Триллиан.
– Давняя история! – махнул рукой Форд. – Времена нашего детства на Бетельгейзе. Бетельгейзские торговые разведчики находили новые рынки, а арктурианцы осуществляли все перевозки между центром Галактики и периферией. А до дурделлийских войн, надо сказать, вовсю свирепствовали космические пираты, и мегагрузовозы приходилось оснащать самыми фантастическими средствами защиты. Словом, крепости, а не корабли, причем огромные – на орбите вокруг планеты затмевали солнце.
