Мне показалось, или он реально на что-то намекал?..
— В вас столько жизни! А молодым и горячим всегда найдётся, чем занять себя на вечеринке, даже с некоторыми особенностями одного из вас. Уверяю, вы прекрасно проведёте время, — закончил Саид свои несколько пространные объяснения. — Так что собирайтесь и не опаздывайте. Сбор гостей к пяти часам.
— Ладно…
— Да и, — перебил Саид, — не забывай, пожалуйста, про алкоголь. Помнишь, что я говорил?
— Помню, — призналась я со вздохом. — Я слежу за этим. И, кстати… — тут я осеклась.
— Да-да? Что такое? — насторожился мой собеседник.
Я немного подумала, стоит ли говорить, но решила, что лишним не будет.
— Да на днях и правда обнаружила в доме бутылку виски…
— Надеюсь, вы её забрали и спрятали?! — переполошился Саид.
— Не совсем… Она… В общем, она случайно разбилась, — я закусила губу, снова устыдившись, но не из-за разбитого виски, а из-за того, что случилось после.
— Да и чёрт с ней! — обрадовался Саид. — Нет бутылки — нет проблем!
— Да, наверное…
— Вы молодец, Настенька. Всё правильно делаете. Я знал, что на вас можно положиться. Ну, счастливо вам погулять!
Мы распрощались, Саид положил трубку, а я осталась сидеть на кровати озадаченная — почему Архан не сказал мне, что у его сестры сегодня день рождения? Неужели он сам об этом забыл?
Глава 29. Настя
Я отправилась его искать по дому. В комнате Архана не оказалось, в гостиной тоже.
— Архан! — выкрикнула, проходя по коридору.
Ноль ответа. Пошла дальше, спустилась вниз.
— Архан! — позвала громче, заглядывая в спортзал.
Пусто.
Оставался сад. Конечно. Если его нет в доме, значит он там — либо спит, либо притворяется, что не слышит.
Я шла туда, уже заранее ощущая, как сердце неприятно сжимается в предчувствии не самого лёгкого разговора. Хотя… а бывали ли у нас с ним лёгкие разговоры?..
— Архан? — позвала я тише, почти не надеясь на ответ.
Он не откликнулся. Но стоило сделать ещё пару шагов — и я увидела его. Архан разместился на лежаке у веранды, голова чуть запрокинута, руки сцеплены на груди. Не спит. Просто… думает о чём-то своём.
Солнце било прямо в лицо, не щадя ни кожу, ни глаза, но ему, кажется, было всё равно. Он не видел ни яркого света, ни неба, ни того, как ветер шевелил листву.
Я остановилась в двух шагах, не зная — звать его снова или просто стоять и смотреть. Сейчас он казался каким-то другим: спокойным, уязвимым и… красивым. В эту секунду очень хотелось представить, что на самом деле нет никакой Зейнаб, никогда не было и никогда не будет...
— Саид звонил, — всё же решилась я начать разговор.
И снова молчание. Но я же видела, что он не спит.
Боже, ну, почему он ведёт себя как ребёнок?! Хотя это я была намного младше. Хотелось подойти и щёлкнуть по носу.
— У вашей сестры сегодня день рождение, — заявила я, так и не дождавшись реакции.
— Я в курсе, — наконец-то соизволил ответить Архан. Но, конечно же, без энтузиазма. Даже спрашивать не нужно было — и так я уже догадалась, что идти он не собирается.
Он вообще не собирался никуда выходить из своего логова. Если я всё правильно поняла, с тех пор, как Архан потерял зрение, он добровольно сделался затворником. Видимо, даже праздник дорого человека решил проигнорировать. Чтобы не показываться на людях — вот, почему он скрывался. Не хотел, чтобы другие видели, каким он стал. Не хотел жалости.
Но я от него отставать не собиралась. И если Архан снова предпочёл вести себя как ребенок, я решила вести себя как взрослая.
— Вам подготовить костюм с пиджаком, или просто рубашка и штаны?
Наконец-то последовала реакция. Архан повернул голову в мою сторону, и выгнул бровь, что означало одно: он охренел.
— Я не пойду, — ну вот, сказал наконец-то.
— Но Саид говорил…
— Мне похуй, что там болтает Саид, — огрызнулся Архан.
— Но это же ваша сестра, — меня начинало злить его безразличие к своей семье.
— Вот именно, моя. Тебя это не касается.
Меня словно ударили по лицу. Слова — резкие, как пощёчина. И не потому, что это действительно было «не моё дело». А потому, что он снова сделал это. Снова ткнул меня носом в то, кем я для него была на самом деле. Никчёмная прислуга, пустое место. Архан фактически заявил, что я — никто.
И я опять повелась. Опять позволила словам забраться в душу глубже, чем надо. Эмоции вспыхнули мгновенно — злость, обида, стыд.
Нет чтоб проигнорировать… Нет чтоб просто сказать: «Это ваша семья, вам и решать». Нет.
Я развернулась резко и побежала обратно в дом. Ноги сами несли меня по дорожке, а сердце билось так громко, что глушило всё вокруг. По щекам катились слёзы, горячие и злые.
Оказавшись на кухне, сразу подошла к умывальнику, включила холодную воду. Умылась, раз, второй. Помогло. Хоть плакать перестала.
Достала телефон из кармана домашнего платья и скривилась от мысли, что нужно звонить Саиду и говорить, что Архан не придёт.
— Чего ревёшь? — раздалось за спиной.
Я вздрогнула так, что чуть телефон не уронила. Как он это делает?!
Архан стоял в дверях кухни. Руки в карманах, плечи напряжены. Лицо хмурое, жёсткое. А взгляд… неживой. Пустой. Как всегда.
— Соринка в глаз попала, — пробормотала в ответ.
— Настя, — сказал он тихо, уже двигаясь в мою сторону.
Я отпрыгнула вбок, как мартышка, цепляясь за край стола, надеясь, что он не поймёт, где я стою. Но это была глупая надежда.
У него руки длинные, походка уверенная, а кухня… кухня внезапно оказалась чересчур маленькой.
— Стоять, — сказал он низко.
Моей проворности не хватило, он все же схватил меня за руку. Потянул к себе. Нужно было начать вырываться, но я не смогла. Тело отказалось слушаться. Его руки были такими тёплыми, такими властными, что я мгновенно позабыла, какой он негодяй. В голове билось лишь одно — что рядом с ним я чувствовала себя не слабее, а нужнее.
— Отпусти, — прошептала вяло. Слишком тихо. Слишком неуверенно, чтобы это можно было назвать протестом.
— Перестань плакать, — сказал он негромко.
— Уже не плачу, — буркнула я, но голос выдал меня дрожью.
— А чего плакала?
— Расстроилась.
— Из-за этого тупого дня рождения? — фыркнул он. — Мадина устраивает эти вечеринки каждый год. Эта будет как прошлая. И как все предыдущие. И такой же, как следующая.
— Дело не в этом, — голос снова сорвался, и я сглотнула. — Это же семья. Семья — всё, что у нас есть. И… и… не дорожить родными глупо. У меня нет братьев и сестёр. Только мама. И у неё есть только я. Это же так важно разделять с родными радость и горе. Кто мы, если отворачиваемся от близких? — я вздохнула, уже понимая, что говорю слишком много, но остановиться не могла. — А у тебя… у вас, есть и мама, и сестра, и… Саид.
Архан ничего не говорил. Но было видно, что мои всё же слова задели его.
Прошло несколько секунд, прежде чем он выдохнул:
— Рубашку чёрную. И брюки.
— Что? — я моргнула.
— Пошли, покажу тебе.
— Как покажешь? — удивилась я.
Он хмыкнул, раздражённо, но выразительно:
— Да на ощупь, Настя. На ощупь. Пошли.
Глава 30. Настя
Я разложила на кровати одежду Архана — чёрную рубашку и брюки, предварительно всё тщательно отгладила, чтобы выглядело аккурано, хотя он всё равно не увидит. Но видеть ему и не нужно было. Архан каким-то образом умел определять многое, что и зрячим недоступно.
— Окей, — выдохнула я, когда всё было готово. — Ты оденешься, а я пока…
Я не успела договорить. Архан повернулся ко мне, в руках у него было что-то тёмное, шелковистое.
— Надень, — чуть ли не приказал он, протягивая этот неопределённый предмет.
Я заморгала, чувствуя, как глаза полезли на лоб.
— Ч..что?
