это вымыслом, но история невероятная!
Суть легенды была проста, но беспощадна:
Воин Лоран полюбил девушку по имени Эвинир – носительницу света, способную исцелять души. Их связь была невозможной, слишком опасной, и когда Эвинир забрали боги, он пошёл против самого мироздания, чтобы вернуть её. Пролив кровь, нарушив древние запреты, сжигая целые города, он добрался до неё… слишком поздно. Она не ждала спасения. Она выбрала исчезнуть, чтобы остановить хаос. Его любовь обратилась в ненависть, и за это он был обречён жить вечно, в мире, что сам уничтожил.
Ивэлин тяжело вздохнула, мечтая только об одном: горячей ванне и сне, который унесёт её прочь от мыслей о Лоране, Эвинир и своём собственном предназначении. Тело ныло от усталости, словно пережило не день чтения, а целую битву.
Переодевшись в лёгкий халат, она быстро наполнила ванну, позволив тёплой воде окутать себя паром и ненадолго унести в мир тишины. Руки скользнули по плечам, смывая пыль древних фолиантов и напряжение, что застряло между лопаток. Купание заняло всего несколько минут. Принцесса не привыкла долго нежиться. Мысли всё равно не отпускали, не давали раствориться в покое.
Одеяло манило, шелест простыней казался обещанием уюта, а сердце надеялось, может, сегодня Амария придёт во сне и даст ответы…
Но стоило пальцам коснуться тканевой складки, как в дверь раздался мягкий, почти неслышимый стук.
– Ксантр?! – не сдержав удивление, Ивэ округлила глаза. Руки попытались плотнее запахнуть халат, чтобы бог не увидел её в неподобающем виде.
– Зайду? – ответ ему не требовался, потому что он шагнул в глубь комнаты и остановился в центре.
Принцесса сглотнула и осторожно закрыла створку.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила она, рассматривая непривычный вид Ксантра.
Белая рубашка и такого же цвета брюки, ноги босые, а волосы собраны в низкий хвост. За то недолгое время, что принцесса провела в Храме Знаний, она успела видеть бога в ином виде, более официальном… Но сейчас он выглядел почти по-человечески. Уязвимым. Странно простым.
– Пора, Ивэлин, – ответил он и шагнул ближе, не смущаясь того, что встал почти вплотную.
– Пора? – непонимающе повторила принцесса, но продолжить мысль не могла.
Чёрный взгляд скользнул к губам, тёплая ладонь мягко обвила талию, притягивая девушку ещё ближе.
– Сила не просыпается через страх. – Его голос прозвучал глухо. – Любовь и ненависть. Их не объяснить словами. Их нужно прожить.
А в следующее мгновенье он поцеловал. Вот так просто без очередных загадок. Нежные касания вскружили голову, пальцы принцессы вцепились в ткань халата, боясь дотронуться до мужчины, хотя ей очень хотелось.
Ксантр отстранился, изучая. Во взгляде не было страсти, лишь холодный расчёт, но Ивэлин не замечала этого, наслаждаясь новыми ощущениями. Под кожей растекалось будоражащее тепло, обжигающее, но манящее.
Почему-то Ивэ думала, что бог уйдёт, оставит её с новыми чувствами, как он делал в последнее время, намеренно подталкивая к неведомой силе. Но вместо этого Ксантр мягко толкнул девушку к кровати, заставляя лечь на спину.
Сердце больно ударилось о грудную клетку, словно желало вырваться наружу, как и его хозяйка всю свою жизнь. Она больше не была простой принцессой, для неё приготовлена новая роль, но почему тогда по венам расползается липкий страх?
Никогда прежде ей не позволяли даже думать о мужчинах. Если мысли вспыхивали, то тут же гасли, боясь, что надежда распалит то, что принесёт одно разочарование.
Ксантр заметил, как в её глазах промелькнула тень. Не от ужаса, нет. От осознания. От столкновения с тем, что раньше было недопустимым, невозможным, а теперь стало частью её пути. Он склонился ближе, увлекая в очередной поцелуй, но уже без осторожности, а с голодным расчётом.
В глубине, Ивэ понимала, что бог делает это специально, что он хочет пробудить любовь, спящую в ней. И пусть это было не по-настоящему для него. Для принцессы это было нечто большее.
– Будет больно, – тихо произнёс Ксантр и принялся развязывать халат, пробираясь к нежной коже.
Принцесса знала, что первый раз приносит неприятные ощущения. Однажды она подслушала разговор прислуги, которая делилась деталями своей ночи с возлюбленным. Тогда Ивэ подумала, что сущее безумие – добровольно соглашаться на боль, но сейчас она так не думала. Отдаться мужчине, которого знает недавно, не казалось чем-то ужасным.
В прошлом мире, там, где она жила под защитой брата, всё бы было по-другому. Какой-нибудь знатный род изъявил своё желание получить руку и сердце принцессы для своего наследника. И король Рейнграда бы принимал решение, достойная ли партия.
В данный момент выбор принадлежал только ей самой. Ксантр казался невероятно красивым и загадочным, таким, о каких пишут в романах. И он обратил на неё внимание, а она всю сознательную жизнь мечтала об этом внимании.
Он не был жесток, не был ласков. Он был необходим. Его прикосновения выковывали из души нечто новое, острое и хрупкое одновременно. Они несли в себе замысел, план, цепь, которой она пока не видела, но уже чувствовала на коже.
– Боль – это часть силы, – сказал он, не спрашивая, а утверждая. – И любовь… и ненависть… и страх. Не отказывайся от них, Ивэлин. Только познав их все, ты сможешь стать тем, кем должна.
Внутри неё бурлило – и горело, и ломалось. Прежняя жизнь, с утренними прогулками, внимательными слугами, сдержанными улыбками, растворялась. Всё это казалось слишком далеким, слишком… человеческим.
Бог Знаний не врал. Сначала действительно было больно, настолько, что слеза не удержалась и скатилась с уголка глаза. Она не закричала, не просила остановиться, лишь крепче сжала его плечо.
Нежное касание языком смахнуло слезу, вызывая непонятные раздирающие чувства.
– Ты невероятно красива. – Дыхание сбилось, но Ксантр не мог удержаться, чтобы промолчать.
На этот раз он не врал. Он смотрел на неё сверху, не в силах оторваться. Ивэлин была прекрасной молодой девушкой. Длинные волосы рассыпались по подушке тёплым золотом, глаза цвета утреннего неба смотрели на него со смесью страха и нежности. Щёки зардели, а губы приоткрылись, грудь поднималась от волнения.
Бог не был создан для любви, но не мог отвернуться от истинной красоты и чувств, что зарождались в груди девушки. Его пальцы замерли у исцелованных губ, впервые боясь по-настоящему прикоснуться.
Он был готов сделать многое, чтобы поскорее пробудить силу внутри оболочки, но жертвовать идеальным миром, который построил… Тряхнув головой, он ускорился, отгоняя всё лишнее.
Совсем скоро Ивэлин посмотрит на него другими глазами. Богиня Любви и Ненависти раскроется через свои же чувства. Он не соврал, когда сказал, что будет больно, но говорил он вовсе не о её первом разе…
Утро было
