мне помешать.
Ликование от разрушения длилось недолго. Заперевшись в кабинете, Аксель остановился у стола и долго всматривался в карту, пытаясь укрепить слабые позиции. У него до сих пор был нерешён вопрос с королём Рейнграда. Ему не нужно было видеть врага, чтобы знать его слабости.
Арслан – не полководец. Он – наследник, впитавший больше страха, чем силы. Но даже крыса, прижатая к стене, может броситься в атаку, если запахнет опасностью. Арслан сбежал вместе со своей королевой и её братом. В том, что они трусливо прячутся у Ксантра, он знал. Но готовы ли они к войне? Или надеются, что эта участь обойдёт их стороной?
Аксель рассчитывал, что король Рейнграда сбежит и не посмеет вернуться. Это было бы разумным решением в его ситуации. Потому что в следующий раз при их встрече он отправит его на тот свет.
На надежду бог Войны рассчитывать не собирался, а потому руководствовался только стратегией и холодным расчётом. Если из государства за морем прибудут солдаты, то им нужно укрепить позиции.
Возможно, его отряду удастся притащить в качестве трофея хоть кого-то из Храма Знаний – этого будет достаточно, чтобы использовать их в своих целях. Люди так цепляются за родственные связи, что не осознают, насколько слабы.
Они называют это любовью и долгом, но на деле это лишь цепи. Хрупкие, звенящие при каждом шаге, но при этом тяжёлые, как кандалы.
Аксель знал: стоит дёрнуть за правильную, самую тонкую из этих нитей и человек сломается. Откажется от меча. От чести. От богов. Ради сына, ради сестры, ради женщины, которую любит, но не может спасти.
Он не презирал это. Он восхищался. Потому что эти чувства были мощнее любой веры. Они управляли смертными лучше, чем закон, молитвы и приказы. А потому бог Войны мог пользоваться этим, с наслаждением наблюдая за тем, как ломается то, что было нерушимо.
В голове вновь мелькнул образ девушки с серебряными волосами. Она бежала по коридорам, испуганно оглядываясь назад. На лице запечатался ужас, будто за ней по пятам шагала сама Смерть.
Видение было таким реальным, что Аксель сжал край карты, отгоняя слишком живые отголоски. Он ненавидел думать о ней, но ждал момента, когда она окажется в его руках, чтобы… Чтобы она познала всю жестокость его возмездия.
Фьори врала ему, а после таинства сбежала и предала. Сердце бога было в её груди, но она умолчала. Улыбка дрогнула на губах. А что она ещё могла сделать? Рассказать правду и вручить ему нож, чтобы он достал своё сердце? Девчонка боролась, понимая, что Аксель не пощадит, а он… он бы не пощадил.
Сердце, которое забрала Амария, принадлежало ему, и никакие замыслы богини не могли изменить его планов. Он бы убил её, забрал то, что его по праву рождения, а после, утопая в крови возмездия, он бы сожалел. Сожалел, что не смог простить. Война не прощает. Она уничтожает…
❧✧☙
– Сколько у нас есть времени? – Виран потёр глаза и взглянул на Ксантра, а после на Катерину.
Бог Знаний созвал всех к себе, чтобы оповестить, что в ближайшие дни на его храм нападут солдаты королевы. Это был только вопрос времени, когда Аксель попытается добраться до него. Удивительно, что он выждал так долго, прежде чем начать действовать.
– У нас нет времени, – отозвался мужчина. – Я надеюсь, что мне удастся сдержать отряд собственными силами, и никто не пострадает…
– Как ты собираешься противостоять вооружённым бойцам? Библиотекарей своих выпустишь? – фыркнула Катерина, тряхнув тёмными волосами.
Удивительно, но страшно ей не было. Напротив, невидимая сила подталкивала девушку к битве. После смерти родителей приходилось учиться выживать. Амария всегда говорила, что сёстры должны уметь постоять себя, но в отличие от Фьори, Катерина действительно тренировалась. В тайне от младшей, старшая обучалась искусству обмана и иллюзии, а ещё обходиться с холодным оружием.
– Не недооценивай людей, живущих здесь, – Ксантр серьёзно взглянул на собравшихся в кабинете.
Помимо девушки и Вирана, на собрание пришёл Арслан, но слушал он неохотно, погрузившись в собственные мысли. Ему не хотелось говорить о битве и становиться её участником. Желание убраться с проклятых земель росло больше с каждым днём, но Алексис ещё пару месяцев будет вынашивать его дитя.
– Ты забываешь, Катерина… Я не человек. Я – бог. И хоть мои силы направлены на познание, не стоит думать, что я не умею защищать то, что считаю своим.
– Даже боги склонны совершать ошибки, как показала практика. – Отступив к стене, Виран провёл рукой по затылку, бросив на Ксантра долгий взгляд.
– Может оставишь свои размышления для другого раза? Либо предложи что-то, либо… – девушка не договорила, встретив непривычно серьёзное лицо Вирана. – Я могу создать иллюзии. Очень много иллюзий, которые застанут их врасплох…
Бог Знаний медленно кивнул, осмысливая услышанное.
– Пусть у меня нет армии. Но у меня есть храм. И он помнит больше смертей, чем они могут причинить. И если они придут… Храм не встретит их сталью. Он встретит их тем, чего они не ждут. Иллюзией. Страхом. Истиной, обнажённой до боли.
– Твои люди могут снять зеркала?
– Если среди них есть Майнос, то это будет ему только на руку.
– У нас будет возможность это проверить, – хищно улыбнувшись, сказала Катерина.
Когда умерла мать и отец, вырастивший её, Майнос явился к ней, не прося, а требуя, чтобы она пошла с ним. Он обещал, что дочь не будет нуждаться ни в чём и он воспитает её достойно, как и полагается богине. Только в детских глазах Катерины не было ни благодарности, ни веры. Лишь пепел, такой же, как на руинах их дома, где мать больше не пела по вечерам, а отец не встречал у дверей. Майнос пришёл не спасать. Он пришёл забирать. И она это поняла сразу.
Она помнила момент, когда отказала ему и как зелёные глаза блеснули сначала холодом, а после лицо исказилось и на его место уже стоял мужчина, воспитавший её. Дарий тепло улыбался и на душе стало так больно и одиноко, что Катерина не сдержалась и заплакала.
– Могу всегда ходить в этом обличии, – с улыбкой короля сказал Майнос. – Давай, дочь, не упрямься. Я научу тебя той жизни, для которой ты была рождена.
Амария вмешалась быстро, будто почувствовала, что девчушке очень больно. Она прогнала хитрого бога своим раздирающим огнём и повернулась к Катерине:
– Ложь может изменить облик, но не суть…
– Где Ивэлин? – глухим голосом отозвался король, выводя девушку из задумчивости. – Я хочу увести её и
