рассказывать об этом господину Ришару… Жерар Робер был моим мужем. К сожалению, он скончался от инсульта, мы прожили вместе всего тринадцать лет.
– Мне очень жаль, Матильда. – Я пожимаю ее руку, в то время, как она вытирает тыльной стороной ладони одинокую слезинку. Я выжидаю несколько минут, прежде чем задать свой следующий вопрос. – Как поместье перешло к господину Ришару?
– Денег на содержание такого большого дома у меня не было. Однажды в деревне я встретила господина Ришара. Это было уже после несчастного случая. Он жил в доме родителей. Мы разговорились, и я рассказала ему о своей ситуации. Клод сам предложил мне помочь решить мои финансовые трудности. И позволил остаться мне жить в поместье. Я не могла и мечтать о большем, ведь это место для меня не просто дом. Это моё сердце, не будь его, не было бы меня.
Теперь мне становится понятно, почему Матильда так привязана к господину Ришару. Из связывает многое – дружба, благодарность, память о прошлом. А само поместье для неё, как дитя, которого она взращивала и лелеяла долгие годы. Я пока не могу разобраться в собственных эмоциях, ведь на мне в один день обрушивается слишком много тайн прошлого. Должно быть мне нужно будет обсудить это с приемными родителями, когда я сама переварю то, что узнала. Не только Матильда, но и они скрывали от меня правду. Должна же быть у этого всего более веская причина.
– Есть ещё кое-что, – вдруг произносит Матильда. – Портрет, которым ты интересовалась… Я сразу поняла, о чем именно ты говоришь. Его написала моя пра-пра-пра Елена Делоне.
Ещё один удар судьбы, к которому я не готова.
– Значит ли это?..
– Ты тоже ее дальняя родственница. Да. Одна из причин, по которым мне было тяжело тебе открыться, связана именно с этой картиной. Дело в том, что портрет окутан множеством мистических тайн и загадок, которые передавались из поколения в поколение в нашей семье. Твоя мама в них не верила, но я верю. – Тетя смотрит на меня выжидающе, и я понимаю, что вот оно. Мой ход. Сейчас тот самый момент, когда я должна открыться.
– Матильда, мне кажется, что я столкнулась с чем-то неестественным, природу чего не могу понять, я…
Тетя прерывает меня жестом руки.
– Не сейчас, дорогая. Об этой части истории мы поговорим позже. Елена оставила несколько дневников, описывающих её жизнь. Часть из них находилась в библиотеке, ты их прочла?
– Да, я нашла три тетради. Матильда, остальные дневники у тебя? – Я с нетерпением жду ответа.
– Я подозревала, что ты забралась уже слишком далеко… Чтобы помочь тебе разобраться, я хочу отдать тебе ещё три тетради, но с одним условием: пожалуйста, прочти их именно в таком порядке. – Она достает из-за спины стопку дневников. – Зеленую тетрадь оставь напоследок. Информация, которая в ней содержится, должна будет всё прояснить. А после мы поговорим.
– Но… – пытаюсь возразить я.
– После, Стейси. Мне жаль, что я скрывала от тебя столько всего. Но так было нужно.
Мы выходим из беседки спустя ещё полчаса. О портрете мы больше не говорим. Я рассказываю немного о своей жизни в приемной семье, а Матильда внимательно слушает мои истории, изредка задавая вопросы. Дома я тут же отправляюсь в свою комнату, чтобы начать чтение. Удобно устраиваюсь на кресле, которое заприметила еще в первый день приезда, в надежде читать в нём любовные романы. Кто же знал, что теперь моей страстью станет мистическая история из прошлого. Глубоко вздохнув, открываю дневник и вижу первую строку:
"30 ноября 1871 года
Дорогой дневник, сегодня я выхожу замуж…"
Глава 8
Как много придумано слов для простого, дикого, жестокого влечения двух человеческих тел друг к другу.
"Триумфальная арка", Эрих Мария Ремарк
Я дочитываю первую тетрадь лишь к двум часам ночи. Спина затекла от долгого сидения в одной позе. Записи в дневнике по стилю очень напоминают те, что я видела раньше, но в них чего-то не хватает. Жизни. Изложение событий стало сухим. Стихи и рисунки больше не разбавляли скучные описания будней девушки. В основном они содержат бытовые факты о мероприятиях, событиях, днях рождениях. Но больше нет чувств, искры и жажды будущего.
"29 апреля 1873 года
У Анри сегодня была лихорадка. Лекарь объяснил нам, что это из-за прорезывания зубов. Он всю ночь провел у меня на груди. Жак совсем не помогал мне, так как сам поздно пришел со службы и крепко уснул."
"15 сентября 1873 года
Были в гостях у мадам Рошель. Анри в восторге от их гасконского бассета Паскаля. Мадам позволила нам иногда гулять с ним. Жак не смог присоединиться к нам по долгу службы."
"25 декабря 1873 года
Страдаю сегодня невыносимой мигренью. Жак почти не бывает дома, а Анри абсолютно не умеет себя вести. Долго сидела у камина и пила арманьяк, подаренный Жаку его кузеном. Он хотя бы притупляет чувство одиночества."
"7 марта 1874 года
Анри и Жак набрали в лесу шампиньонов. Я сидела в саду с бокалом вина и всё ждала их. Слышала накануне, что в лесу могут быть охотники. Сердце было не на месте, однако все обошлось."
События в дневнике излагаются последовательно, но с большими промежутками. У меня остается неоднозначное впечатление после прочитанного. Из первой тетради я узнаю, что Елена вышла замуж за управляющего поместьем Де Лабом, но о муже своём она пишет мало, и я всё еще не знаю, что сподвигло её приехать в дом родителей Дэниэля. Судя по записям она всё чаще находилась дома с сыном Анри, а муж почти не бывал с ними. Она обзавелась несколькими знакомыми в деревне и навещала их время от времени, но больше проводила вечера, сидя у камина или на веранде, пила арманьяк, иногда читала. Лишь одна запись привлекает мое внимание. Почерк неразборчив, иногда текст размыт каплями слез.
"В доме все спят, но мне не обрести покоя. Так много недосказанного осталось между нами. Я не видела Вас несколько лет, а кажется, что прошёл не один век. Жизнь моя без Вас пуста. Оставить бы мне хотя бы частичку Вашей души, но и это от меня отняли. Что же я натворила? А Вы просили, просили не раз, но я не хотела слышать. Неужели эта дверь заперта навсегда? Неужели моё счастье не стоило Вашей жертвы? Я так зла. Ведь не видать мне теперь радости ни в этом мире,
