я, но Дэниэль вдруг оборачивается.
– Долго? – Уголки его губ слегка поднимаются. – Стейси, Ваше общество – единственное, что приносит мне хоть какую-то радость впервые за… действительно долгий срок. Иногда я думаю о наших с вами беседах. И это помогает мне сохранять рассудок.
Признание Дэниэля, сказанное так легко и непринужденно, наводит меня на мысль, что я и сама каждый день нахожусь в ожидании наших встреч. Я одновременно рвусь к нему и стыжусь своего желания проводить с ним больше времени. Каждый раз я ищу причину, чтобы снова попасть в картину; причину, которая была бы убедительной для меня самой. Я не хочу признавать, что с Дэниэлем меня связывает нечто большее, чем желание узнать тайну его заточения. Я начинаю привязываться к нему самому. От этих размышлений мне становится неуютно и я закашливаюсь, скрывая неловкость.
Дэниэль делает несколько шагов в направлении комода, после чего наливает в стакан воду из графина и торопливо подходит ко мне.
– Выпейте воды, станет легче.
Я беру стакан из рук мужчины и делаю пару осторожных глотков, после чего передаю его обратно Дэниэлю.
Я устраиваюсь на краю дивана, а господин Де Лабом опускается в кресло напротив. Наши взгляды встречаются, и на секунду между мной и Дэниэлем как будто устанавливается странная связь. Я физически ощущаю нервозность, исходящую от него в эту нашу встречу. Дэниэль отводит глаза первым. Мы несколько минут сидим в полном молчании и слушаем размеренное движение стрелки настенных часов.
– Вы сегодня слегка нервозны, – нарушает тишину мужчина, а затем усмехается и сводит пальцы на переносице. – Да и я, признаюсь, сам не свой… Чуть было не запамятовал!
Дэниэль вдруг резко вскакивает с кресла, что для него не характерно и подходит к комоду. Он достает из шкафчика бутылку вина и с почти детской радостью разглядывает её, прежде чем передать мне:
– Пару встреч назад вы в разговоре обмолвились, что любите вина из Бордо и что всегда мечтали попробовать Chateau Montrose…
– Быть того не может! – Я в предвкушении подхожу к господину Де Лабому и перехватываю бутылку из его рук. – Просто невероятно, что вы запомнили, но еще невероятнее, что вы… нашли его.
– Не ранее чем вчера я решил прогуляться по дому. – Он многозначительно смотрит на меня, и забирает бутылку себе. – Я вспомнил о том, что у нас в погребе хранились лучшие французские вина. Среди них обнаружил и Montrose.
Дэниэль ловко откупоривает пробку, а затем разливает вино на два бокала, один из которых передаёт мне.
– Вдохните его аромат, что вы чувствуете?
Я делаю, как он попросил, и тут же улавливаю тонкие ароматы ягод и кофе.
– А теперь сделайте глоток.
– Говорите, прямо как мой отец, – замечаю я, но подношу бокал к губам и несмело выполняю его просьбу. – Черная смородина. – Мой голос скорее звучит, как шепот. – Малина, фиалка и… кофе. Превосходный вкус.
Я делаю еще один глоток, и от всего происходящего у меня начинает кружиться голова.
– Предлагаю переместиться в столовую. Там нас ждёт ужин. Повар из меня никудышный, поэтому не судите строго.
– Неужели вы сами готовили? – я искренне удивляюсь.
– А у меня был выбор? – лукаво спрашивает он.
Мы спускаемся в столовую, где на красиво сервированном столе расставлены закуски – сыры, вяленое мясо, фрукты. А в центре стола стоит блюдо, похожее на утку, фаршированную яблоками.
Грудь сдавливает от осознания, что Даниэль действительно ждал меня и старался, чтобы все прошло идеально. Он отодвигает мне стул, ожидая, когда я сяду, а затем присаживается напротив и снова наполняет наши бокалы.
– Хочу произнести тост. – Даниэль салютует бокалом. – За дружеские услуги!
Я тоже поднимаю бокал, и мне становится радостно, что к Даниэлю вернулось былое озорство. А затем мы приступаем к еде. Утка вышла немного сухой, но мне она кажется идеальной. Все вокруг идеально. На столе стоит несколько зажженных свечей, как и на камине и подоконнике. Комната погружена в полумрак, а из звуков слышно лишь уханье совы за окном, да лязг бьющихся друг об друга столовых приборов. Мы едим молча, изредка переглядываясь. Я чувствую неловкость и смущение, и предвкушение, сама не знаю чего.
– Признаться, даже молчаливый ужин в компании другого человека – невероятное развлечение, – задумчиво говорит Даниэль.
Я издаю тихий смешок.
– Неужели, Даниэль, всё вышло не настолько забавно, как вам показалось в начале?
– Ну… ещё не вечер, – парирует он, и мы снова возвращаемся к еде.
Покончив с трапезой, господин Де Лабом предлагает сыграть мне на фортепиано. Я охотно соглашаюсь, потому что понимаю – все происходящее дается ему так же тяжело, как и мне. Открываться кому-то не в его стиле. И тем не менее он старается. Мы перекидываемся несколькими фразами по дороге в залу, а затем он начинает играть. Дэниэль играет свою мелодию, отрывок которой я уже слышала раньше. Я снова погружаюсь в какой-то волшебный транс под эти звуки и прислонись спиной к стене. О чем эта мелодия? Я не сильно разбираюсь в музыке, но чувствую, что в этой композиции слышится боль. Боль утраты. А он действительно потерял многое.
И это не только любовь. Он одновременно пережил и не дожил до смерти всех, кого знал. Он был заперт в четырех стенах настолько долго, что этот срок просто невозможно осознать обычному человеку. Он сходил с ума от одиночества. Но в итоге смог создать что-то прекрасное, выразить всё пережитое им безумие с помощью семи нот.
Когда мелодия заканчивается, в глазах Дэниэля, устремленных на меня, сверкает лукавый огонек. В груди сразу становится тепло. Мне правда нравится видеть его так. Открытым, веселым, слегка нахальным.
– Стейси, простите мне мою бесцеремонность, но могу ли я пригласить вас на танец?
– Я чувствую, что к щекам приливает кровь, то ли от смущения, то ли от выпитого вина.Так ведь музыки нет…
Господин Де Лабом грациозно поднимается с табурета и направляется ко мне медленным, но уверенным шагом.
– А нас это остановит? – почти шепотом спрашивает он, оказываясь совсем близко ко мне, а затем протягивает мне руку.
Мне хватает лишь доли секунды, чтобы поддаться искушению принять это приглашение. Я вкладываю свою руку в его. Даниэль осторожно притягивает меня к себе за талию. Мы впервые оказываемся с ним так близко друг к другу. Мои глаза находятся на уровне его подбородка, и я улавливаю тонкий аромат лаванды и вербены, исходящий от его кожи.
– У меня есть идея! – Я спешно достаю из кармана айфон и включаю песню "Sun Is Shining" группы Reunited. Не знаю
