напряжение, которое готовится перерасти в нечто большее. В очередную вспышку яркого наслаждения.
Я слышу его сдавленные стоны, приглушенные моими волосами. Вижу, как тени от полок, похожие на прутья гигантской клетки, качаются за его спиной в такт нашим движениям. Где-то в вышине, под потолком, с равнодушным гулом работают вентиляционные шестерёнки, будто гигантское сердце этого стального чудовища – Башни.
Он ищёт мой взгляд в полумраке, и, когда наши глаза встречаются, что-то щёлкает. Его ритм меняется, становится более настойчивым, более властным. Он уже не сдерживается с той же силой, отдаваясь ощущениям, но по-прежнему контролируя себя. Это не просто соединение тел. Это акт присвоения. Нежное, но безоговорочное заявление прав.
– Моя, – снова шепчет он, и на этот раз это не предупреждение, а констатация факта, отчеканенная в металле и плоти.
Вторая волна накрывает меня, неожиданная и еще более мощная, вырывая из груди долгий, вибрирующий стон, который он впитывает в себя, прижавшись губами к моей шее. И только тогда, почувствовав, как моё тело сжимается вокруг него в последних судорогах наслаждения, он позволяет себе сорваться с цепи.
Его кульминация – глухой рык, полный облегчения и триумфа, и он вливает в меня всю свою сущность – горячую, властную, незнакомую. Заполняет меня собой, будто ставит точку в наших новых отношениях, которым я не могу дать обозначения.
Вместе мы или нет? Что вообще случилось? Как же так?
Мысли путаются, и я отгоняю их подальше, наслаждаясь пока тем, что выпало на мою долю. Мужчиной, который только что меня присвоил и подарил такое невероятное удовольствие. Который стал моим первым, сделал всё аккуратно, нежно.
Бронек прижимается ко мне сильнее, удерживая свой вес на локтях, его лицо упирается в мою шею. Мы лежим так, слипшиеся, покрытые испариной, слушая, как наши сердца пытаются успокоиться. Его дыхание обжигает мою кожу.
Потом он медленно, очень медленно выходит из меня. Немножко больно и… невероятно пусто. Я вздыхаю. Будто теперь в моём теле не хватает какой-то важной детали.
Он приподнимается надо мной. Его руки снова обретают ту самую нежность. Он принимается целовать меня. Мои веки, щёки, уголки губ. Без страсти, с какой-то странной, почти отчаянной благодарностью.
Это странно, но очень приятно. И дарит мне какую-то надежду.
Что у всего этого будет продолжение…
– Всё хорошо, – шепчет он снова и снова, проводя большим пальцем по моей щеке. – Всё хорошо, Элли.
Он поднимается со стола и принимается собирать нашу одежду. Молча, с той же методичностью, с какой разбирает улики на месте преступления. С той же сосредоточенностью, с какой отдаёт приказы и составляет план, по которому собирается действовать дальше.
Бронк помогает мне одеться, его пальцы застёгивают пуговицы на моём помятом платье, поправляют складки. Затем он находит декоративный клапан и возвращает его на место, прикрывая мой вырез. Его касания практичные, быстрые, лишённые уже прежней нежности.
Затем он поднимает с пола мои трусики и сует их в карман своих брюк. Его взгляд на секунду встречается с моим. В нем нет ни стыда, ни смущения. Только уверенность. Как будто так и должно быть.
Бронк отходит на пару шагов. Совершенно спокойно его палец бежит по полкам стеллажа, будто бы поисках чего-то важного. Застывает. Вытаскивает на свет какую-то синюю папку. Я успеваю прочитать название. «Дело Мортимера».
Босс стоит ко мне спиной, его плечи расправлены, дыхание ровное. Выглядит так, будто ничего между нами не происходило. Будто мы просто были в архиве, нашли нужную папку и всё.
В груди всё сжимается от нехорошего предчувствия.
– Папка найдена. Задание выполнено, – произносит он тем безразличным, казённым тоном, который я слышала в первый день нашего знакомства. Он поворачивается. На его лице не остается и следа той нежности, того потерянного контроля. Только привычная маска следователя. – Идем, Тинкер. Нас ждут дела.
Он делает шаг к выходу, не оглядываясь, будто только что мы не пережили самый интимный момент, какой только может быть между мужчиной и женщиной.
А я всё ещё сижу на столе, с холодом в животе и оглушительной тишиной в голове. Его слова, его тон, эта ледяная стена, возведённая за считанные секунды, бьют меня сильнее любой физической боли.
Шок парализует меня.
Это... всё? Неужели для него это всего лишь... выполненное задание?
Глава 19. Тайна
Мы выходим из хранилища, и тяжёлая дверь с глухим стуком закрывается за нами, словно запечатывая нашу безумную тайну. Совершенно немыслимую, неправильную, но… но такую жаркую, что у меня до сих пор всё горит. Каждая клеточка тела трепещет от случившегося.
И только в груди всё сжимается. Я не понимаю. Почему он так быстро стал холоден. Собрался, стал снова следователем, а не пылким любовником. Это… обескураживает, расстраивает.
Всё это время между нами так полыхало. Его намёки и шутки… неужели теперь всё? Добрался до меня и охладел? А как же его слова? Он шептал нежности, он был так аккуратен…
Ничего не понимаю.
Я иду за Бронком, стараясь идти ровно, хотя ноги всё ещё дрожат, а внутри всё переворачивается от смеси стыда, восторга и полнейшей растерянности.
Я чувствую на коже след его пальцев, вкус его губ, холод металлического стола. А ещё отсутствие нижнего белья… будоражит.
Бронк идёт чуть впереди, его спина прямая и непроницаемая. В одной руке он сжимает синюю папку с делом Мортимера. Другую он засунул в карман брюк, и я замечаю, что пальцы его сжаты в кулак.
Он не оглядывается, не говорит ни слова. Просто ведёт меня обратно в реальность, которая кажется теперь какой-то ненастоящей.
Когда мы входим в общий зал, первый, кто поднимает на нас взгляд, – Рорк. Он сидит, развалившись за своим столом, и чинит что-то в недрах своей механической руки. Его хищные, насмешливые глаза медленно ползут по мне, по моему растрёпанному виду, по неестественному румянцу на щеках, задерживаются на едва заметном смещении ткани на моём плече.
Уголки его губ лезут вверх.
– Ну что, нашли свою папочку? – тянет он, и в его голосе звучит сладкая, ядовитая уверенность. – Долго искали. Уж не застряли ли в каком-нибудь... тёмном уголке? Выглядишь немного помятой, куколка.
