Они собирают что-то огромное… Оружие, должно быть… Эта деталь – ключевая часть его!
Бронк не шевелится. Остаётся таким же спокойным. Только его рука ложится мне на спину, между лопаток.
– Милая, – произносит он громко, и в его голосе звучит лёгкая, игривая ухмылка, предназначающаяся для посторонних ушей. Но его глаза, встречающиеся с моими, серьезны. – Не здесь. Пообниматься мы можем и позже. Дождись дома.
Он берёт цилиндр из моих ослабевших пальцев, бросает на прилавок несколько монет, коротко кивает мастеру и решительно разворачивает меня к выходу.
Проклятье. А ведь я и не подумала, что не стоит болтать. Моя осечка. Личные отношения с Грумом явно делают меня глупее. Я становлюсь совершенно неправильной помощницей.
Мы выходим на набережную. Делаю глубокий вдох, вбирая в себя прохладный, влажный воздух. Пытаюсь унять дрожь в коленях и вытеснить из головы образ чудовищного механизма.
И только я начинаю приходить в себя, как его рука снова, теперь уже железной, несокрушимой хваткой, перехватывает мою. Он резко тянет меня за собой, ускоряя шаг.
– Что случилось? – пытаюсь я вырваться, но его пальцы смыкаются стальным обручем.
– Не оглядывайся. Иди, – его голос тихий, но такой властный, что я беспрекословно семеню рядом.
Боюсь оглянуться. Кто-то заподозрил нас? Или ещё хуже. Может хозяин детали заявился, чтобы забрать её? Не тот, конечно, которого вырубил Бронк в той лавке, а настоящий. Тот самый неуловимый охотник за артефактами.
По спине сбегает волна ледяных мурашек. Я безропотно переставляю ноги вслед за своим боссом. Он вталкивает меня на пассажирское сиденье паромобиля и сам запрыгивает за руль.
Дверь захлопывается, и двигатель с низким рёвом оживает.
– Сейчас тут будет жарко, – бросает он, резко выезжая на улицу и набирая скорость. – Мы узнали, что надо. Наша работа здесь закончена. Пока.
– Но как?.. Что ты увидел? – растерянно спрашиваю я, цепляясь за подлокотник, когда он лихо вписывается в узкий проулок между двумя складами.
– Ремонтник. Он засомневался, что отдал вещь тем, кому надо. Пока мы шептались, я видел, как он потянулся к передатчику на стене. Он успел отправить сигнал. – Бронк резко сворачивает, и в зеркале заднего вида я мельком вижу, как к мастерской подъезжает тёмный, без опознавательных знаков, фургон. – Мы и так их найдем. Не надо лезть самим в петлю, когда можно перерезать верёвку с безопасного расстояния. У нас теперь есть ключ.
Он похлопывает ладонью по карману плаща, где лежит латунный цилиндр.
Мы несёмся по городу, и через некоторое время он резко притормаживает у знакомого, обшарпанного дома в Нижнем Городе. Я смотрю на окна своей квартирки, на треснувшую лепнину над входом, и не могу поверить.
Во-первых, откуда он знает, где я живу? А во-вторых, почему мы приехали именно сюда?!
– Что? Мы ко мне? – глупо переспрашиваю я.
– Да, Элли. Вещи.
Он уже выходит из машины, обходит капот и открывает мне дверь. Его лицо на фоне убогого фасада выглядит инородно – слишком сильное, слишком чистое. Он никак не вписывается в экстерьер Нижнего Города.
– Заберем всё необходимое. А потом поедем домой. Ко мне.
Он произносит это так уверенно, будто это обычное дело. Будто ничего такого нет в том, что я провожу время у него дома.
Я нервно тереблю складки своего нового, строгого платья. Вздыхаю и выхожу.
Стою, не в силах пошевелиться, глядя на приоткрытую дверь подъезда. Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в ушах.
Это и правда случается. Прямо сейчас. Переезд. К Бронку. В его мир, полный стали, роскоши, смертельных секретов и… его самого. Его прикосновений, его шепота, его властной заботы.
– Но… может не так быстро… – слабо пытаюсь я возразить.
К щекам приливает кровь. Это звучит так жалко. И я не знаю, хочу ли я вообще сопротивляться, но мне так неудобно...
Бронк кладёт ладонь на мою спину и неумолимо подталкивает к подъезду. Я невольно делаю шаг вперёд.
– Это важно. За тобой охотятся, – уверенно произносит он. – Ты больше не будешь ночевать здесь. Это приказ, Тинкер… – Он на секунду останавливается на пороге и поворачивается ко мне. В его глазах нет начальника, только тот самый мужчина из хранилища – одержимый, жаждущий, не терпящий возражений. – И… моё личное желание.
Я замираю, и все мои жалкие возражения тают, как дым от порывов ветра. Он прав. Это опасно. И… о, боги, я и сама не хочу оставаться здесь одна. Не теперь, когда узнала вкус его губ и его тепло.
Я молча киваю. Внутри меня смешиваются в один клубок страх, головокружительное волнение и щемящая, трепетная надежда.
Глава 22. Потеря контроля
Я хожу по своей маленькой квартире, собирая вещи. Всё кажется каким-то чужим. Будто мой мозг уже определил, что это место не подходит для меня. Да оно мне особо никогда и не нравилось. Крошечное, шумное, неуютное. Стены тут такие, что слышно всё, что происходит у соседей.
Но у меня не было выбора. Я жила здесь, потому что тут недорого. Моей зарплаты стенографистки хватало, чтобы покрыть все расходы по аренде. И даже оставалось на еду. А о большем я и мечтать не могла.
Но теперь… теперь всё по-другому. Теперь я уезжаю отсюда с Бронком, но моё будущее всё ещё так и не ясно.
Бронк молча наблюдает, прислонившись к косяку двери в гостиную. Его присутствие заполняет всё пространство, делает его тесным, душным. Он такой огромный. И здесь он кажется ещё больше.
Я беру дорожную сумку и начинаю механически складывать всё самое необходимое. Несколько пар чулок, скромное ночное платье, туалетные принадлежности. Мои пальцы дрожат. Кажется, будто я собираюсь в безумное путешествие, из которого нет возврата.
Бронк не мешает мне. Не комментирует мою скромную обстановку, потёртый ковер и простую мебель. Он просто проходит вглубь комнату и становится у окна, засунув руки в карманы брюк, и смотрит на ночной город.
Его широкая спина кажется мне одновременно и защитой, и барьером. Я украдкой смотрю на него, на то, как свет уличного фонаря выхватывает из полумрака
