по моему телу и касаются живота. Он описывает овал, и следом ныряет ниже.
А ахаю от вспыхнувшего удовольствия. Его пальцы деликатно касаются меня, выписывая узоры по моему телу, по чувствительным зонам. Я раскрываюсь перед ним, позволяя усилить напор.
Смущённо тянусь к нему в ответ, перехватывая его за каменное желание. Он снова готов. И моё прикосновение отзывается в нём напряжением мышц. Я вижу его плечи, я чувствую упругую кожу под своими ладонями.
Мы скользим с ним в унисон. Мы не спешим, мы долго, глубоко целуемся, ласкаем друг друга. Его ладони скользят по моим бёдрам, животу, груди, по сокровенному месту, выписывая узоры, которые заставляют меня выгибаться и стонать.
Я отвечаю ему тем же, изучая каждую черту его могучего тела, чувствуя, как он содрогается под моими пальцами. Мне нравится, что мои прикосновения заводят его так же, как и его ласки заводят меня. Между нами бушует пламя, которое разгорается с каждым мгновением всё сильнее.
Прикосновения становятся резче, быстрее, активнее. И я чувствую, что вот-вот дойду до того самого пика блаженства. Я больше не могу терпеть эти невероятные прикосновения. Вскрикиваю и выгибаюсь ему навстречу.
– Грум… – стону я.
Он удерживает меня в своих объятиях, пока дрожь не утихает, его губы прижаты к моему виску. Я вспоминаю о нём, о том, что он не получил разрядки, и скольжу ладонью быстрее, пока не добиваюсь от него мощного извержения.
– Элли… – рычит он мне в шею.
Мы замираем. Ошеломлённые этой волшебной игрой двух тел. Наше дыхание постепенно успокаивается. Его рука лежит на моей талии, его лицо до сих пор в моих волосах. В этой тишине нет неловкости, только глубокое, звенящее спокойствие.
Мне кажется в этот момент, что я бесконечно счастлива. Что вся моя жизнь сложилась именно так, чтобы в какой-то миг наши две вселенные вдруг пересеклись. Чтобы я, аристократка, столкнулась в грубой силой, с насмешливым следователем Грумом Бронком и отдала ему всю себя.
И я ни секунды не жалею о том, что случилось. Я рада тому, что он со мной, что я сейчас с ним. Мне хорошо. Я в полной безопасности. Единственное, о чём я могу мечтать, чтобы это никогда не заканчивалось.
– Мой путь в карьере следователя был нелёгким, – вдруг говорит он, и его голос звучит неожиданно громко в тишине.
Бронк отрывается от меня, кладёт руку под голову и глубоко вздыхает. Я лежу на спине и смотрю на него, провожу рукой по его плечу, подбадривая к дальнейшей беседе. Его лицо серьёзное, взгляд будто бы устремлен в прошлое.
– Орков всегда недолюбливали, – продолжает он. – Нас всегда считали тупыми, грубыми, годными лишь для чёрной работы или службы в патруле. С детства я слышал шёпот за спиной. «Громила». «Болван».
Он на мгновение замолкает, словно вспоминает неприятные события из прошлого. Его пальцы бессознательно чертят круги на моей коже.
– Я учился. Днём и ночью. Зубрил законы, тактику, механику. Всё, что могло доказать, что я не просто мускулы. Так я и стал лучшим следователем, каким только мог увидеть этот город. Добился всего этого, – он кивает в сторону окна, за которым лежит Эттервиль. – Я заработал уважение аристократов, страх жителей Нижнего города. При упоминании моего имени преступники теряют покой, впадают в панику. Но всегда… всегда мне чего-то не хватало.
Я смотрю на него, на этого сильного, несокрушимого мужчину, который признается в такой хрупкой, человеческой боли. Моё сердце сжимается. Я его понимаю. На него вешали ярлыки, но он смог доказать себе и всему миру, что он чего-то стоит.
А ещё я осознаю, что Бронк сейчас открывает передо мной свою душу. Возможно, он вообще впервые в жизни это всё кому-то говорит. И мне безумно приятно, что я удостоилась этой чести.
Я открыла ему свои переживания, свою боль, а он в ответ выдал свою. Это какой-то новый виток наших с ним отношений, это большой шаг вперёд в понимании друг друга.
– И что же это? – шепчу я.
Он долго молчит, просто задумчиво смотрит на меня. Его глаза, кажется, впитывают каждый мой изгиб, каждую тень на моём лице. Щёки горят румянцем, но в темноте этого не видно.
Потом он снова притягивает меня к себе, так крепко, что я чувствую быстрое биение его сильного сердца. Между нами не остаётся ни одного миллиметра.
– Любви, – выдыхает он мне прямо в губы. Слово тихое, почти стыдливое, но оно звучит громче любого признания. – Просто… любви, Элли.
Я закрываю глаза, прижимаясь сильнее к его груди, и впервые за долгое время чувствую не тревогу или страсть, а полную, всепоглощающую безопасность. Он нашёл себе не просто помощницу или любовницу. Он нашёл ту, кто видит его. Настоящего.
И я понимаю… Мы оба нашли с ним то, чего обоим не хватало в этой жизни. Мы нашли друг друга.
Глава 26. Око
Утро заливает спальню Бронка мягким золотистым светом. Я просыпаюсь не от резкого звука, а от ощущения тепла. Его тяжелая рука всё ещё лежит на моей талии, а его дыхание ровно стучит в затылок. Я осторожно переворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
Во сне его лицо теряет привычную суровость, становясь почти... уязвимым. Я не могу удержаться и легонько касаюсь пальцами его щеки. Губы сами собой растягиваются в блаженной улыбке.
Я сплю в объятиях Грума Бронка. Легенды. Самого неуязвимого следователя всем времён. А он… сонно складывает губы в букву «о» и выглядит таким милым. Хочется прижаться к нему сильнее и поцеловать. Всего его. Каждый миллиметр его кожи.
Я невольно снова тянусь к нему, проводя пальчиками по его плечу. И тут он шевелится. Глаза закрыты, но его губы растягиваются в едва заметной улыбке. Он притягивает меня ближе, бормоча что-то неразборчивое. Моё сердце тает от удовольствия. Таким я его ещё не видела.
– Проснулась, красавица? – хрипло выдыхает он.
– Угу.
– Как себя чувствуешь?
Щёки заливает румянец, так как в голову лезут воспоминания о том, чем мы вчера занимались. Но то было при свете луны, а сейчас… неловко так. Я радуюсь, что он на меня не смотрит, поэтому
