сама она скоро потеряет тех, кого любит. Винсант одной ногой уже в могиле, и Люси тоже недолго жить осталось, если верить её предсказаниям.
Но не смотря на это я всё же задала, свой следующий вопрос. Почему-то имя, да и сама история смерти младшего брата заставили меня задуматься. Сначала я не могла понять, что не так в словах девочки, а потом меня осенило.
‒ Погоди, а как же дар? Ты говоришь, что думает, что он погиб? ‒ переспросила я. ‒ Но разве она её дар не помог ей предвидеть судьбу родителей и брата и спасти их?
‒ Дар не работает на близких и тех, кого ты любишь. Так же как и свою судьбу Люси видеть лишь размытые обрывки и их сложно верно истолковать. Она видела младшего брата в огне и поэтому решила, что он тоже погиб. Ведь среди живых его нет.
Получив такой ответ, я не успокоилась.
‒ А как же тогда она предвидела свою скорую смерть?
Глава 12
К сожалению Исабель не знала ответа на этот вопрос.
Как впрочем, и на многие другие, пусть ей уже было четырнадцать, но она всё же была ещё ребёнком. Любимая тетя Люси и дядя Винсант сказали ей лишь то, что считали нужным. Возможно так, они оберегали её, знай, девочка заранее о возможной смерти дяди, то точно бы попыталась что-то предпринять. Вот кому-кому, а Исабель было не занимать решительности и храбрости. В неё уж точно текла кровь Миледи и чувствовался характер.
Этот цветочек точно будет с шипами, подумала я.
Но пока она всё же была ребёнком. Затронутая мною тема огорчила её.
Ведь если бы Люси предвидела всё, то любимый дядя не лежал бы сейчас без чувств в деревянном ящике.
Исабель придвинулась поближе к дяде и начала тихо читать молитву.
Поэтому мне пришлось отложить дальнейшие расспросы.
Остаток пути мы провели в молчании. Точнее это я молчала, а Исабель периодически молилась. Мне было непонятно, как она может сочетать в себе такую сильную веру в бога и веру в магические способности людей, зелий и предметов? Но именно так оно и было.
И хотя я не сильно верила в магию. Но приходилось признать, что какая-то сверхъестественная сила поспособствовала тому, что я заняла тело Миледи в момент её казни. А стало быть, у меня есть веская причина найти ту книгу, о которой говорила Исабель.
В дороге у меня было ещё достаточно времени, чтобы всё обдумать и принять окончательное решение, как поступить. Решение пришло само собой, когда проезжая один из небольших городков, на постоялом дворе мы стали зрителями представления, устроенного труппой бродячих актёров.
Вся труппа состояла из трёх человек, дородной матроны лет под пятьдесят с выкрашенными в яркий рыжий цвет волосами, молодого парня и миниатюрной брюнетки. Сложно было сказать, являлись они родственниками, так как внешнего сходства между ними не было никакого.
Матрона была играла на каком-то неизвестном мне небольшом клавишном инструменте, и громко декламировала. Основными же действующими лицами на сцене были парень и девушка. Они так виртуозно разыгрывали сценки и быстро меняли костюмы и образы, что создавалось впечатление, что в труппе, помимо Матроны, челок десять, как минимум.
Особенно мне понравилось, как молодой актёр преобразился в старика, и даже не одного. Он менял парики и бороды, как перчатки, играя то седого старика‒пьяницу, то старого священника, то рыжего беса с бородой и рогами.
Тут-то я и вспомнила, что мне тоже приходилось играть деда Мороза. Опыт был успешным, и зрители остались довольны. И, хотя сейчас мне предстояло сделать это не ради забавы, и провал устроенного представления мог стать для меня фатальным. Но я всё же собиралась рискнуть.
Покупка всего необходимого для роли старика Олвина обошлась мне недорого. Бродячие артисты, не задавали много вопросов, потому как я щедро заплатила, да и самим им видимо было что скрывать. Так что я решила довериться своему внутреннему чутью, которое говорило что я поступаю правильно.
Молоденькая брюнетка, даже вызвалась помочь мне преобразиться. Я не отказалась. Бороду пришлось приклеить. Но как уверила меня молодая актриса по имени Марисабель:
‒ Через три дня борода сама отвалиться, если не смыть её до этого мыльным раствором.
Мне этого срока вполне должно было хватить. Лишь бы пересечь Ла‒Манш и я снова стану женщиной. Моё платье было аккуратно завёрнуто и убрано в дорожный мешок Исабель.
Парик, борода, мужская одежда, старые затёртые сапоги, такая же старая шляпа с широкими полями, и перчатки, чтобы скрыть нежные женские ручки ‒ и вот я уже не Миледи, а старик Олвин.
Марисабель даже дала мне наставление, как правильно изменить голос. У меня получилось не очень хорошо. И я решила, что буду лучше больше молчать. А случаи необходимости хоть что-то, но смогу сказать.
Когда я прощалась с Марисабель и её труппой, я поняла, что именно она главная в этой тройке, а не дородная Матрона. Получалось, что даже в обычной жизни эти трое играли свои роли, и для этого точно была своя причина. А стало быть, можно было надеется, что нас не сдадут тут же властям, как только мы разредимся в разные стороны.
Исабель оценила мое преображение в старика.
Я ещё не знала, как скажу ей, что согласно моему плану, ей придётся какое-то время прятаться я деревянном ящике с Винсантом. Но решила раньше времени этого не делать.
До Кале мы добрались лишь к вечеру следующего дня.
Борясь со страхом, я всё же направилась в трактир, о котором говорил граф старику Олвину. Первоначально я думала, что сначала схожу на разведку. И хотя письмо для капитана корабля «Мария‒Тереза» было у меня с собой, я думала сегодня лишь осмотреться и попытаться найти Генри Нортума. Но серьезный разговор отложить до завтра.
Но все случилось иначе.
При входе в трактир «Красный бык» я столкнулась с тремя пьяными мужиками. Один из них чуть не сшиб меня с ног. Но два его собутыльника успели подхватить пьяного в стельку друга. Извиняться передо мной никто, конечно же, не собирался. Все трое пошатываясь из стороны в сторону пошли по улице, громко горланя какую-то песню. Мотив показался мне знакомым, но я не прислушивалась. Лишь кинула взгляд им вслед и поспешила скрыться в шумном зале трактира. Меня насторожило то, что это были те самые мужчины, которых я уже дважды встречала в пути.
Им явно было не до меня
