сейчас. Но я решила, что будет лучше, если мы с ними больше не встретимся. Не дай бог, они узнают повозку с деревянным ящиком, то могут возникнуть вопросы, а куда делась вдова с ребёнком?
Нет рисковать было нельзя. Со страху у меня пересохло в горле и я решила сначала выпить воды, а потом уже выискивать Генри Нортума среди посетителей. Зайдя в трактир, я направилась прямо к стойке и, положив медяк на столешницу, хрипя сказала.
‒ Налей, горло промочить.
Пока трактирщик выполнял мой заказ, я всё же достала из кармана конверт для капитана и сжала его в руке.
‒ Угощайтесь, папаша! ‒ сказа трактирщик и поставил передо мной глиняную кружку.
Кивнув, я взяла её. Меня должно было остановить то, что запах был отвратный, но горло так саднило, что я, не задумываясь, сделала сразу несколько глотков.
Горло тут же обожгло, будто я пила расплавленную лаву.
А перед глазами помутнело. В голове в этот момент была лишь одна мысль: «Нельзя терять сознание!»
‒ Дедушка, вам плохо? ‒ подоспела мне на помощь Исабель.
Откуда она тут вязалась, я и сама не поняла. Но она оказалась рядом как раз вовремя. Я смогла устоять на ногах. Да и сознание моё прояснилось, когда я поняла, какой опасности эта девчонка себя сейчас повергает. Хотя он и была в мальчишеском облике, но я теперь видела в ней же не ребёнка, а четырнадцатилетнюю девушку и посему ещё больше переживала.
‒ Всё в порядке! ‒ прохрипела я и оттолкнула её. ‒ Ступай своей дорогой, мальчик!
Я надеялась, что она поймёт намёк. И вроде бы так и случилось. Исабель уже развернулась и хотела направиться к двери, как вдруг резко наклонилась и подняла что-то с полу.
‒ А это не вы обронили? ‒ спросила она, протягивая мне конверт.
Я в этот момент уже собиралась сделать вид, что пью ту ядерное пойло, что мне налил трактирщик. А увидев конверт в руке Исабель, я резко развернулась, прямо с кружкой в руке.
‒ Чёрт! Отдай! ‒ потянулась я к девчонке в мальчишеской одежде и выронила кружку.
Глиняная кружка, ударившись об пол, разбилась в дребезги, а содержимое испачкало пол и сапоги стоявших и сидевших рядом гостей трактира. Я думала, что в той суматохе, что творилась в этот час в битком набитой людьми зале трактира, никто и не заметит того, что случилось.
Но вот незадача.
Всего одна капля омерзительного пойла попала прямо в лицо какого-то господина, проходившего как раз мимо нас. Судя по одежде и манерам, это был дворянин, ну или как минимум знатный человек. При плохо освещении я не смогла толком рассмотреть его лицо. Он не снял шляпу и явно тоже не хотел привлекать всеобщее внимание. Он смахнул каплю с лица и собирался пройти дальше, сделав вид, что ничего не случилось. Хотя вот его сапогам досталось намного больше, и не заметить этого было невозможно.
И всё же благородный незнакомец, уже развернулся и пошёл дальше к лестнице, ведущей во второй зал трактира. Там видать были столы для более богатых посетителей. У лестницы его уже ждала хорошенькая девица. Она широко улыбалась богатому господину, готовая услужить ему во всём.
Что-то было в этом незнакомце такое, что притягивало глаз, хотя он и старался не выделяться. Я проводила его до лестницы и выдохнула.
Обошлось.
Но не тут-то было. Сопровождающий этого незнакомца вдруг решил, что я оскорбил их и ринулся на меня. Этот второй был ниже ростом, нежели первый незнакомец. Но он был так же широк в плечах, и в глаза кидалась его рыжая борода. Одет он был менее презентабельно и больше походил на слугу, чем господина. Но нрав у него был горяч, и за словом в карман он не лез. Цветасто выругавшись на двух языках французиком и шотландском, он выставил мне свои претензии, и начал размахивать кулаками.
‒ Да, ты старый пьяница! Ты сейчас ответишь. Будешь вылизывать сапоги капитана и мои до блеска!
Тут же Исабель встала между нами, и ей влетело по первое число. Она не успела увернуться, как её достался удар в челюсть. Я же в этот момент увидела татуировку с якорями на руке рыжего бородача.
‒ Вардос! ‒ крикнул на него благородный незнакомец.
Но было поздно. Исабель уже лежала на полу, у неё была разбита губа и бровь. Из ранок сочилась кровь.
‒ Ты как? ‒ тихо спросила я, помогая ей встать.
В гуле голосов, наполнивших трактир, никто и не обратил внимания, что я забыла про конспирацию и не хрипела.
‒ Конверт, ‒ тихо прошептала мне в ответ Исабель.
И ту я поняла, что так и не забрала его у неё, а сейчас руки девочки были пусты. Осматриваясь по сторонам, я увидела то, что искала и хотела ринуться к письму, лежащему на полу прямо под ногами рыжего бородача.
Но он поднял конверт раньше меня. Прочитал надпись и сказал, отдавая конверт благородному господину.
‒ Капитан, кажись, мы можем отправляться домой! Наш пассажир прибыл.
Благородный незнакомец забрал у рыжего конверт и прочёл надпись на нём. Потом, не спрашивая разрешения, вскрыл конверт и достал лист бумаги. Мне показалось странным, что он так быстро прочёл содержимое письма. Но вот он снова свернул лист, убрал его обратно в конверт и посмотрел на меня.
Теперь я могла рассмотреть его чуть лучше. У него была бородка, но не такая большая, а та которую называют эспаньолка или как-то так. Но мне почему-то показалось, что она ему не идёт, хотя бы потому, что она была седой и прибавляла ему возраста. Цвет же волос разобрать было нельзя, так как они были собраны в хвост, и скрыты шелковым платком, поверх которого была надета шляпа. Но вот его взгляд, из-под нахмуренных бровей меня насторожил. Капитан, а именно так ведь назвал его рыжий, окинул меня долгим взглядом и спросил.
‒ Как тебя зовут?
‒ Олвин, ‒ ответила я, стараясь изменить голос.
Получилось слишком хрипло, и я даже закашляла, у меня снова засаднило горло.
‒ А мальчишка? ‒ спросил незнакомец. ‒ Он с тобой?
Вот тут настал момент принятия решения. Если это и вправду был капитан корабля «Мария‒Тереза», Генри Нортум, то я должна была сейчас сделать выбор, как Исабель будет переплывать Ла-Манш: в деревянном ящике с почти трупом или же на палубе? Второй вариант был более приемлем, но он ставил под угрозу наши
