спокойствие. А это было сложно, ведь меня одолевали жуткие мысли.
‒ Бред! Этого не может быть. Я конечно всё понимаю, другое время, другие нравы. Но не родила же Миледи ребёнка в двенадцать лет. Да куда смотрели её родственники! Это же преступление, тот, кто это сделал его нужно кастрировать, четвертовать, а потом сжечь.
Забывшись, я высказала вслух всё что думала, о том, кто гипотетически мог быть отцом ребёнка Миледи. У меня из головы совсем вылетело то, что я говорю именно об отце девочки, которая сидит в повозке у меня за спиной.
‒ Или так, или ты ошибаешься, а точнее тебя обманули и Миледи Винтер, она же Анна де Бейль.
‒ Люси чиста душа, она не солгала ни разу в своей жизни! ‒ яростно заступилась за свою благодетельницу Исабель. ‒ Ты родила меня восемнадцать лет. Из родственников у тебя была лишь младшая сестра Люси, но её ты бросила ещё до того, как забеременела. И если бы не граф Дарлайл неизвестно, что было бы с Люси.
Странным было то, что сейчас Исабель и графа нала защищать, а ведь до этого момента сама сказала, что он плохой и ему нужен лишь магический дар, который я получу после смерти Люси, его нынешней жены и моей, как оказалось, младшей сестры. Стоило об этом подумать, как в голове тут же сама собой нарисовалась картинка, что, как и почему.
‒ И что же такого сделал граф? ‒ не удержалась я от сарказма. ‒ Женился на Люси Перси и заполучил себе в безвозмездное пользование её дар! Да ещё и кое-какое приданное. Ведь бросила же Миледи свою сестру совсем уж на произвол судьбы?
Что-то подсказывало, что я не ошиблась в своих выводах. Вчера Исабель что-то говорила про бабушкин дом, про какой-то приют. А значит Миледи не на улицах Лондона Люси побираться оставила. Да и граф Дарлайл точно там не случайно оказался. И пусть память Миледи не давала мне намёков, что мы были лично знакомы с эти графом. Но я прекрасно знала, что такие личности не благородствуют просто так, у них во всём расчёт и план на несколько лет вперёд.
Недолгое молчание Исабель подтвердило это. Но вслух она не хотела признавать мою правоту. Поняв и приняв это, я вернулась к теме моего возраста. Уж больно интересна была для меня эта тема.
Не уж-то всё было не так как написано в книге?
Неспешно управляя лошадью и всматриваясь вдаль, я начала рассуждать вслух.
‒ Получается, если тебе четырнадцать, а Миледи родила тебя в восемнадцать лет, то ей, и соответственно мне сейчас тридцать два. Так получается?
‒ Да, ты уехала из Англии, родила меня, оставила у ворот монастыря, а потом исчезла. Какое-то время Люси ничего не знала о тебе, ‒ снова с укоризной говорила девочка.
И хотя я сидела к ней спиной, я почти физически ощущала его осуждающий взгляд.
‒ Зато она знала о тебе, так что тебе грех жаловаться, ‒ попыталась я сгладить этот угол преткновения.
‒ Нет! ‒ резко возразила девочка. ‒ Она узнала обо мне и приплыла во Францию лишь когда ей исполнилось восемнадцать. В ней раскрылся её дар. И только тогда я узнала, что такое искренняя любовь и забота близкого человека. А до того как она появилась в моей жизни, я была никому не нужна.
‒ Погоди, тебя же воспитывали монашки! ‒ тут уже возразила я. ‒ Как же заповеди «Возлюби ближнего своего» и прочее?
‒ Я была подкидышем, а значит ребёнком зачатом во грехе. Сёстры‒монахини каждый день напоминали мне об этом. И за каждую провинность, я получало двойное наказание, нежели другие воспитанницы‒сироты и другие девочки, которых родители временно отдали на воспитание в монастырь.
Слова Исабель были наполнены болью, и мне захотелось обнять её и попросить прощение за то, что пришлось ей пережить. Но тело той, которая, по сути, и была виновата в бедах этого ребёнка, отказалось проявить слабость и показать сочувствие. Даже слова, произнесённые мню в этот момент, не были моими мыслями.
‒ Ничего такого страшного не случилось. Подумаешь, пару лет пошпыняли тебя, не с пелёнок же тебя нужники заставляли чистить и работать на скотном дворе. Да и волосы! С курицами несущими золотые яйца всегда хорошо обращаются.
‒ Ты старше Люси на шесть лет, ‒ ответила мне Исабель. ‒ Она вышла замуж за графа в восемнадцать и попросила его отвезти её во Францию, на могилу матери. Я первый раз увидела её, когда мне было шесть с половиной. И с этого момента моя жизнь изменилась. Меня перестали ценить только за мои волосы, я стала для всех хорошей.
Тут я умолкла на некоторое время. Было понятно, что диалог у нас не клеится, и чем дальше, тем больше я узнаю причин, по которым Исабель ненавидит меня. Что ж, тут мне нечем было крыть, и поэтому я решила сменить тему. Но так как на ум ничего нейтрального не приходило, пришлось вернуться к разговору о прошлом, но чуть уйти в сторону.
‒ Так получается, граф Дарлайл познакомился с Люси, когда ей было двенадцать? ‒ спросила я.
‒ Да, ‒ лаконично ответила Исабель.
‒ И когда ей исполнилось восемнадцать, и в ней проснулся дар, он женился на ней, ‒ снова рассуждала я вслух. ‒ А шесть лет? Он был покровителем Люси, она жила в его доме или как?
‒ Люси говорила, что её опекунами стали священник и его жена. У этой пары было несколько приёмных детей. Винсант тогда стал братом Люси, ‒ уже совсем другим голосом заговорила Исабель, теперь она не обвиняла, а делилась чем-то очень личным. ‒ Она стала его младшей любимой сестрой. Приход их приёмного отца был как раз в графстве Дарлайл. Люси говорит, что те года были самыми счастливыми в её жизни. Она была любимой и родителями и двумя сводными братьями. Потом она очень горевала, когда родители погибли в пожаре. Её не было тогда в Англии. Она узнала о пожаре лишь месяц спустя. Тогда же пропал их младший сводный брат Мордан. Он тоже хотел стать священником. Его долго искали, но так и не нашли, поэтому Люси думает, что он тоже погиб в пожаре. Церковь же сгорела почти дотла.
В конце мне послышалось, как Исабель шмыгнула носом. Видимо она разделял боль Люси, и сочувствовала ей. А может быть готовилась к тому, что и
