Похоже, кошек тоже выгнали.
— А генеалогическое древо кошачьих?
— Я начала рисовать его гораздо раньше.
— Насколько раньше?
Юмэ замолчала, повернулась к окну. Ее лицо вновь стало задумчивым, словно она выбирала точку отсчета: с какого именно момента начать свою историю.
С Золотой улицы внизу доносились непрекращающийся гул пьяных голосов и другие возгласы. В одном из баров, должно быть, играла музыка — я различил White Christmas Пэта Буна.
Кошки снова подняли шум. «Мало, мало, дайте еще!» — требовали их голоса. Неизвестно, когда здесь появились черный кот Бати и ржаво-серый Анего. Бати смотрел на Юмэ огромными глазами, сиявшими золотом, а Анего мяукал низким, уверенным тоном. Юмэ поднялась, достала из шкафчика пакет с кормом и вновь наполнила миски. Хвосты кошек взметнулись, а их движения напоминали синхронный танец.
— Я узнала, что они снова начали собираться здесь, и сама не заметила, как тоже стала приходить. Знаете… теперь они для меня как настоящая семья.
Слово «семья» кольнуло меня. В этот миг я остро понял, как мало на самом деле знаю о Юмэ.
— Не уверен, можно ли спрашивать об этом, но… Юмэ-тян, где ты сейчас живешь? С семьей?
— В Икэбукуро[55], но… — она замолчала, глядя на ночной пейзаж.
В свете неона я заметил, как слегка приподнялась линия ее груди, словно она набирала воздух, перед тем как сказать самое важное.
— Я… выросла в детском доме.
— В детском доме?
— С того момента, как я себя помню, у меня не было родителей.
В тот миг мне показалось, будто над небом Синдзюку пронеслась комета Галлея, — и все вокруг обрело новый, ошеломляющий смысл.
— Прости… — смутился я из-за собственной глупости. — Я задал странный вопрос.
— Все в порядке. Говорить о котах — это как раз такое дело, знаете ли.
Хотя она ответила мне, было очевидно, что мой вопрос прозвучал бестактно. Слово «семья» оказалось ошибкой — будто я неосторожно тронул струну, давно ржавеющую от боли. Опьянение в один миг слетело, как ветром сдуло. От неловкости я прикрыл ладонью лоб.
— Вообще, официальным опекуном у меня была бабушка, но она не могла отказаться от выпивки. Она была пьяна с самого утра, засыпала где попало и иногда писалась…
— Писалась?
— Да, это был полный хаос. Денег не хватало, весь ее дом вонял мочой. И вот однажды пришли люди из муниципалитета и забрали меня в приют.
— Вот как… — мой голос прозвучал приглушенно, словно его тянули сквозь толщу воды.
— В приюте иногда было весело, но чаще, конечно, приходилось непросто. Еду, бывало, отнимали другие дети. Поэтому во время ужина все старались принять защитную позу, — продолжила она тихо.
Меня снова охватил порыв ударить себя по лбу. Оказывается, привычка Юмэ прикрывать тарелку руками во время еды родом из детства. А я, ничего не зная, считал это просто странностью. Даже ни секунды не подумал о том, через что ей пришлось пройти.
— Наверное, я не очень-то доверяю людям, — пожала она плечами. — В приюте меня били взрослые… А та, что пообещала мне когда-нибудь завязать с выпивкой и забрать меня…
— Бабушка?
— Да… Она в итоге умерла в одиночестве, словно сама по себе. Даже похорон не было.
Говоря об этом, Юмэ почему-то усмехнулась. Я невольно опустил взгляд на ее колени — она все еще стояла, и в этом виделось что-то упрямо-надломленное.
— Было несколько ребят, с кем я могла расслабиться, но тех, с кем расслабляться было нельзя, оказалось в разы больше. Поэтому я и сейчас не очень хорошо умею подбирать слова, не совсем понимаю, что такое «нормально». Мне комфортнее с кошками, чем с людьми.
Ее слова застряли в моей голове. Сначала неясное, но постепенно все более яркое ощущение заполнило мое сознание: я ведь испытывал всю жизнь то же самое!
— Моим первым другом был котенок, который забрел к нам сам. Черный такой, — продолжила Юмэ негромко. — Взрослые смотрели на него неодобрительно, но я часто тайком брала его на руки. Звали его Миру-тян.
— Миру-тян?
— Да. У Миру-тяна были невероятно красивые глаза. С наступлением темноты они сияли, словно топазы. И он смотрел на меня этими большими глазами, словно спрашивая: «Как прошел твой день?» А я ему в ответ рассказывала: вот так, мол, и так, — Юмэ усмехнулась, на миг замолчав. — Я была абсолютно уверена, что мы с Миру-тяном разговариваем. Наверное, с тех пор я и стала думать, что каждая встречная кошка — моя настоящая семья. Даже когда я начала работать в Синдзюку, сама заговаривала с каждой увиденной кошкой, рисовала их…
— Выходит, — окинул я взглядом толпу кошек, что была вокруг, — ты и имена им сама даешь?
— Ага, — кивнула Юмэ. — Даю.
— А как ты их придумываешь? Все такие разные…
Юмэ, произнеся неопределенное «ну…», опустила глаза, словно ребенок, пойманный на шалости.
— Для некоторых имен вдохновением служат образы клиентов… — рассмеялась она тихо и даже несколько неловко, не поднимая взгляд. — А некоторым я даю имена просто из головы, как есть. Например, Мамэтаро[56], потому что он маленький и милый.
— А, Мамэтаро. Да, он мне нравится.
В голове всплыл образ полосатого рыжего кота с высунутым набок языком.
Кошки, закончив трапезу, начали растягиваться рядом с нами. Юмэ наклонилась, чтобы погладить их по шее. Коты ответили ей довольным, густым мурлыканьем.
— Муку, кажется, беременна.
— Правда?
— Думаю, почему именно сейчас… — вздохнула Юмэ коротко. — Но когда родятся котята, мы сразу узнаем, кто отец.
Словно понимая, что речь идет о ней, Муку прищурилась и ласково потерлась о Юмэ. Действительно, ее живот был заметно округлен.
— Так что этот рисунок генеалогического древа — это и есть рисунок моей семьи.
— Угу…
— Даже те коты, что больше не приходят, все равно остаются моей семьей.
В темноте неосвещенной комнаты отеля для свиданий мне вдруг очень захотелось увидеть это древо прямо сейчас. Мысли вспыхнули мгновенно: «Этот рисунок стоило бы повесить на дверцу холодильника».
Юмэ вдруг резко перестала гладить кошек и, произнеся «э-э-э…», собралась что-то сказать.
— Что?
— Как вы думаете, куда пропадают коты? — спросила она тихо, все же решившись.
— Мы же в Синдзюку. Здесь и люди, и коты исчезают.
Среди изображенных на древе котов и правда были те, которых я никогда не видел: черный котик Стинг, рыжий большой кот Дайдзиро, черепаховая Руко и трехцветная Эри.
— Некоторых котов я еще жду… не могли они так просто пропасть.
— Какие именно это коты?
Выдержав небольшую паузу, Юмэ снова устроилась на небольшом стуле.
— Сёта, например.
— Это брат Тото и Коко?
— Мм… — задумалась она. — Вряд ли. Сёта был гораздо моложе и невероятно красив.
— Красавчик, говоришь?
Случайно оказавшийся у моих ног Коко как раз вылизывал шерстку. Я
