его не напрягать: знала, как раздражают мужчин недалекие жены, вечно требующие от них участия в мелких бабьих делах – то в магазин за шляпкой ее сопроводи, то с работы на другом конце города встреть – нет, она была не из таких. Неторопливо пошла в удобных босоножках по улице, внимательно глядя под ноги и по сторонам – потому что очень уж гонять теперь стали эти расплодившиеся водители – и аккуратно везла за собой небольшой чемодан на колесиках, а добрые люди, как всегда, помогли спустить его в подземный переход к метро. В вагоне, однако, место никто не уступил: что ж, сама виновата, нечего так молодо выглядеть – да и ехать-то до Лиговки минут двадцать – не больше… И вот тут… Вот тут Судьба взяла – да и остановила поезд в тоннеле. С четверть часа ко всему уже привычные россияне не возмущались: есть о чем говорить, и не такое терпели – но потом решились с трепетом нажать красную кнопку связи с машинистом. «Поезд стоит по техническим причинам», – равнодушно доложил тот: конечно, ему-то что, он уже на работе – солдат спит, а служба идет – а большинство пассажиров как раз на работу и опаздывало! Ксения навсегда запомнила мерзкое ощущение захлопнувшейся мышеловки и за оставшиеся от ее запасного получаса пятнадцать минут вполне успела прочувствовать красочно описанное многими чувство беспомощности и детской обиды: ведь нельзя же крикнуть машинисту, как водителю автобуса: «Откройте двери, я пешком пойду!» – потому что кто тебя выпустит в тоннель под током – и куда ты там денешься, даже если спрыгнешь с проклятого поезда. Минут сорок возмущение пассажиров звучало крещендо, но напрасно тыкали они в красные кнопки переговорников, взывая туда о помощи: «Я вам что – Ванга? – сквозь хруст и скрежет рявкнул на них напоследок осатаневший машинист. – Откуда я знаю, когда зеленый свет будет?! Сейчас красный горит; погаснет – поедем!» – после чего на связь больше не выходил. Ксения оказалась в благоразумном меньшинстве, решившем отнестись к происходящему с юмором; в конце концов, в ее-то лично жизни катастрофы не предвиделось: она теряла только умеренную сумму, потраченную на билет, но прибавлять к ней еще и какое-то количество невосполнимых нервных клеток вовсе не собиралась. На другой, пусть не такой удобный, но тоже приемлемый рейс она успевала вполне – ну, а место в автобусе с уверенностью рассчитывала достать из брони… Зато она не испытала и такого бурного восторга, как остальные вызволенные пленники, когда под вагоном раздалось долгое змеиное шипение, кто-то радостно сообщил: «Оттормаживает! Сейчас тронется!» – и поезд действительно тотчас дернулся и пополз. На автовокзале Ксения сразу же удачно купила билет на другой рейс, уходивший всего лишь через час, ловко захватила в автобусе место сзади, у затемненного окна, – и вдруг, подчинившись внезапной сонливости, блаженно задремала, уютно склонив голову на собственную сложенную в несколько раз шерстяную кофту… Она проснулась от невыносимой жары и духоты – и еще запомнилась резкая боль в затекшей шее. Автобус стоял с выключенным двигателем посреди Киевского шоссе, и, вероятно, стоял давно – потому что пассажиры уныло курили на улице. Вышла к ним и заспанная Ксения – размять задеревеневшие ноги, узнать, что к чему: нет, решительно, сегодняшний день не задался! Неподвижная пробка из дальнобойных фур и автобусов (ручеек юрких легковушек независимо журчал по узкой обочине) тянулась до горизонта в оба конца. Никто ничего толком не знал. Удалось только вырвать у водителей с трудом остановленных встречных машин неутешительную информацию о серьезной аварии впереди. У многих пассажиров, ввиду смехотворности расстояния, не оказалось с собой ни воды, ни бутербродов. (У многих, но не у Ксении, которую никогда не подводила врожденная предусмотрительность; свой чай из термоса и четыре пирожка с печенью она сочла нужным употребить незамедлительно, деликатно отойдя для этой цели в сторонку и усевшись на холме под юной березкой: кто знает – вдруг и впрямь застрянешь тут надолго, и станет неудобным не поделиться с соседями.)
Тронулись – шагом уставшей лошади – только в условных сумерках, предвещавших полубелую (от Питера все же успели отъехать порядочно) северо-западную ночь – и видимости вполне хватило для того, чтобы часа через полтора рассмотреть в кювете безоконный скелет перевернутого междугороднего автобуса с начисто снесенным задом, несколько разбросанных по трассе там и сям изувеченных легковых машин и наискось стоящую фуру со скособоченной кабиной – будто получившую по морде огромным железным кулаком… Проехав скорбное место, сразу набрали должную скорость – а выпрямившаяся в кресле Ксения все не могла откинуться на сиденье. «Не может быть. Не может быть. Не может быть», – заклинило ее на единственных трех словах, совсем не на тех, на которых заклинивает обычно женщин, хотя уж кто-кто, а Ксения-то знала доподлинно, что бывает абсолютно все.
Исключения не произошло и на этот раз. В утренних новостях, жадно включенных подругой, профессионально взволнованные голоса подтвердили ее бурлившие догадки: в кювете лежал именно тот автобус, на который у Ксении так досадно пропал билет. Заснувший дальнобойщик, уверенно вынесенный в своей высокой кабине на встречную полосу той же всевластной рукой, что ранее застопорила в тоннеле голубой поезд, срубил груженым контейнером, как топором, всю грузную корму автобуса с доверчивыми пассажирами. То, что осталось от одиннадцати человек, доставали по частям из почти напрочь оторванного куска, похожего на смятую консервную банку. Это был тот самый кусок, где обязательно постаралась бы занять место Ксения – и, конечно, преуспела бы в этом, прибыв на вокзал заранее – потому что с детства любила уютную качку кораблей и автобусов… Разметало по асфальту и несколько не успевших затормозить легковушек – но там все выжили, и пострадавших, вместе с теми, кого в передней части автобуса покалечило не дó смерти, развезли по окрестным больницам в тяжелом состоянии…
Итак, кто-то все-таки присматривал за ней – и вовремя остановил поезд. Теория подтверждалась, Судьба приветливо кивала из-за угла. И другие улыбки, конечно, были – не такие, правда, ослепительные, но ведь надо уметь читать и неявные знаки! Ну, например, когда в классе у Ванечки случилась вспышка гепатита, и детей долго держали на карантине – именно он за неделю до этого схватил тяжелую ангину. Как перепугалась тогда Ксения, чуть не свихнулась со страху, ведь у ребенка три дня не спадала температура под сорок! А тем временем именно Ванин сосед по парте оказался источником смертельно опасной заразы – и сам еле
