вид, что переживаю за их самочувствие. В частности, за самочувствие этой ледяной ящерицы.
- Манфри, - я потерла переносицу. – Моему мужу завтра наверняка будет очень и очень плохо, а насколько я успела с ним познакомиться, признаться в этом он будет не в состоянии.
Никогда не считала себя злопамятной, но в этой ситуации вознесла богам мысленную хвалу.
- Надеюсь, у Монды есть расторопша? Если эту траву заварить с мятой, господин придет в норму гораздо быстрее.
- Я сообщу, - Манфри собрала юбки и бросилась на кухню. Я же перевела задумчивый взгляд на дворецкого, который стоял рядом со мной столбом.
- Загер, в какой спальне я могу устроиться, пока дак Рицерштах… - не сдохнет, - …не придет в норму?
- Я все подготовлю.
- И даку Гиштарцраху тоже…
- Все будет устроено, как нельзя лучше.
- Спасибо, - я искренне улыбнулась дворецкому.
Уже удалялась, когда Загер решил вдруг уточнить:
- Когда прикажете подавать ужин, госпожа?
Словно бы в ответ на вопрос мой живот едва слышно заурчал, но я стойко произнесла:
- Я ужинать не буду – диета, знаете ли.
Лицо Загера вытянулось – он лично был свидетелем тому, как за завтраком я съела не меньше трех булочек, а за обедом употребила и первое, и второе, и десерт. Но не могла же я признаться, что боюсь явления пьяниц в столовую.
- Понимаю, - дворецкий отвечал степенно, но было заметно по глазам – не понимает. Он-то пьяного Расмуса не боится. Как, подозреваю, и трезвого.
Вечер оказался не таким чудесным, как день. Манфри, на общение с которой я возлагала огромные надежды, суетилась вокруг Расмуса, которого, по-видимому, боготворила; заявиться к Монде не было повода, а еще имелся риск сорваться и согласиться на ужин, так что оставалось посетить библиотеку. Нельзя сказать, что я любила читать, но в последнее время, с учетом того, что общение со мной ограничили даже члены семьи, пришлось вынужденно пристраститься к чтению. В сложившихся обстоятельствах я имела обоснованные подозрения, что книги станут моими извечными спутниками.
Библиотека была небольшой, но Расмус и не произвел на меня впечатления человека читающего. Образование-то он скорее всего получил (надеюсь, раз уж сын Верховного Дака), но пошло ли оно ему впрок? В комнате имелось всего шесть стеллажей, стоящих у стены, до самого потолка уставленных книгами, письменный стол и диван. Большое окно закрывалось тяжелыми шторами, не впуская в комнату этот снежный холодный свет, и вполне можно было представить, что я нахожусь в долине. В доме имелся кабинет – Загер показал его во время экскурсии, но он принадлежал Расмусу, а работать с ним рядом у меня точно не было желания. Так что именно библиотеку я собиралась облюбовать, как свое рабочее место. Если Расмус окажется недоволен таким решением, займу его кабинет.
Мысленно репетируя речь перед Расмусом, я прошла вдоль стеллажей, выбирая книгу на вечер. Духовную литературу, какие-то предания о святых пропустила – не было у меня цели уснуть на первой же странице; политологические издания даже рассматривать не стала, как и воспоминания верховных даков… После пятого стеллажа я почти отчаялась найти что-либо интересное и собиралась уже вернуться к преданиям, как вдруг на шестом стеллаже обнаружила любовные романы.
Любовные романы в мужской библиотеке? Я настолько не ожидала увидеть здесь книги с обложками, на которых изображены томные девы в объятиях обнаженных мужчин, что несколько раз закрыла и открыла глаза. Даже после этих действий книги не исчезли и я даже взвизгнула от восторга.
В отчем доме подобная литература была под запретом – матушка не раз говорила о том, что удовольствие в супружеском долге находят лишь падшие женщины, но у меня тоже когда-то были подруги, и как-то одной из них удалось через десятые руки приобрести один из томиков с занимательной обложкой. До того момента, как запрещенка была изъята, мы успели прочесть четверть книги и узнали, что поцелуи доставляют невообразимые ощущения, но вот какие – разобраться так и не получилось. Техническая часть в принципе была понятна: нужно сунуть язык в рот мужчине, а вот эмоциональных подробностей не хватило.
И вот у меня появилась идеальная возможность разобраться и в поцелуях и в этом клятом супружеском долге!
Я воровато оглянулась, словно от избытка чувств могла не заметить, как кто-то зашел в библиотеку, и спрятала книги под юбку.
Глава 13
Вы когда-нибудь читали книги с ощущением того, что вас обманули? С четким осознанием, что жизнь в реальности и фантазиях слишком отличается? Я любила мечтать, но все это фиксировалось на уровне планирования: какая будет свадьба, какой будет муж, какой будет моя жизнь в замужестве. Ничего неестественного, сверх того, что я встречала, или чего могла достичь, не представляла.
А вот сейчас, прячась в постели гостевой спальни, я вдруг познала новые грани мечтаний. Мужчина, описываемый в романе, который я прочитала за одну ночь, был великолепен: чувственный, добрый, красивый и мужественный. В его действиях не прослеживалось и грамма насилия по отношению к женщине, он не употреблял алкоголь и женщине его не приходилось в супружеской постели лежать и терпеть.
Сцены, описываемые в романе, заставляли меня испытывать жар. Горели не только щеки, но и все мое тело, а внизу живота начинало тянуть, и я сжимала ноги, не понимая, как облегчить свое состояние. Немудрено, что в таком состоянии мне не спалось, но удивительно, что я позабыла даже про голод, который был неизбежен из-за отсутствия ужина.
Книгу я закрыла аккурат за полчаса до того, как Юки пришла меня будить. Хорошо хоть успела спрятать причину бессонной ночи под матрас, потому как предугадать появление служанки было невозможно: часов в спальне не имелось, а за окном по-прежнему царила темнота.
Девушка встретила мое бодрствование с воодушевлением, что меня насторожило.
- Госпожа, как хорошо, что вы уже не спите! Дак Рицерштах приказал подать завтрак пораньше, так что вы сможете застать его перед отъездом.
Какая «радость»! Не иначе меня боги ею прокляли.
- Действительно, хорошо, - пробурчала я. – Но как господа так быстро восстановились после… - нельзя говорить попойки, - …после излишних возлияний.
По моим расчетам Расмус должен был пролежать, как минимум, до обеда. Я и расторопшу-то ему посоветовала исключительно, чтобы проявить человеколюбие перед работниками – даже травки не могут восстановить за столь короткий срок. Мой отец, например, даже после небольшого перепоя страдал до вечера и вся семья
