Перед тем, как открыть дверь в ожидании женихов, матери поясняют дочерям, что их ждет. У меня же был еще и брат, образование которого по данной теме началось гораздо раньше моего, и он незамедлительно решил просветить сестру. По их словам, задача у меня была простой: лежать и смиренно терпеть боль, но даже от осознания простоты этого действа я не могла перестать волноваться.
Полчаса я лежала не шевелясь, вытянув руки вдоль тела, и прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из коридора. От напряжения дрожали руки и ноги, сумасшедшим образом колотилось сердце и, чтобы отвлечь себя, я встала с кровати, чтобы затушить свечи.
Действо это совершала со странным сожалением, будто бы каждая свеча олицетворяла какую-то из моих надежд. На спокойную жизнь. На любовь. На уважение. На почет…
Внезапно в коридоре раздались шаги. Паника, утихомирившаяся было, вернулась опять и в два шага преодолев расстояние, я рыбкой нырнула в кровать. Разумеется, ударилась ногой и зашипела от боли, но это не помешало мне с головой закутаться в одеяло.
Шаги прошествовали мимо спальни и я облегченно выдохнула.
Глава 11
Свечи не горели и кабинет освещался лишь всполохами огня в камине, отбрасывая причудливые тени на лицо молодых драконов, сидящих друг напротив друга. Свадебный пир закончился сразу же после того, как Адамина сбежала – Расмус будто бы только того и ждал.
- Ты не спешишь в кроватку к молодой жене, - ехидно заметил Ульрих. Расмус бросил на друга злой взгляд, но промолчал. Ульрих в принципе не видел берегов, а раз не дождался ответа, его и вовсе понесло.
- Красавица, которая принадлежит тебе по праву, лежит одна-одинешенька в постели. Я бы на твоем месте не задерживался здесь ни на секунду. Хотя… Быть может тебе намного приятнее компания холостого друга?
Ульрих поиграл бровями.
- Если что, к таким экспериментам я не готов.
Расмус резко встал с кресла, но не кинулся на Ульриха с кулаками, а прошествовал к секретеру, откуда извлек темную пузатую бутыль.
- Ты же понимаешь, что не сможешь напиться до такого состояния, чтобы ничего не помнить? – с любопытством уточнил Ульрих, наблюдая за тем, как Расмус пьет прямо из горла бутылки.
Расмус перестал пить и утер губы рукавом.
- Мне кажется, или происходящее доставляет тебе удовольствие?
- Немыслимое.
- Позволь узнать почему?
Ульрих развел руками.
- Не понимаю, почему ты бесишься. Тебе действительно пора жениться, а девчонка – настоящая награда. Ты украл ее по обычаям предков, она молода и красива – достойная добыча.
- Мне, значит, пора жениться, а ты еще холостым походишь?! – рыкнул Расмус. В голосе его промелькнуло настоящее рычание дракона, с трудом сдерживаемое человеческой сущностью. Оборот в кабинете грозил обрушением кровли.
- Так я младше тебя!
- Так на два месяца!
- Ну вот! А я о чем говорю?
Расмус раздраженно махнул рукой.
- Ненавижу. И тебя, и отца, и эту девицу.
Ульрих гулко засмеялся и звук был похож на обрушение камней в горах.
- Слишком много чувств для того, у кого ледяная кровь. И не в ту сторону ты распыляешься – иди к молодой жене. Вдруг хоть ей удастся растопить эту ледышку, которая у тебя между…
Ульрих поперхнулся, наткнувшись на уничтожающий взгляд друга. Очень вовремя прокашлялся и уже мирно подытожил:
- В общем, у тебя первая брачная ночь. Советую насладиться ей сполна, потому что очень скоро сюда явится Магрит и вполне возможно, что наслаждаться больше будет нечем.
Расмус сжал зубы так, что был явственно слышен скрип. За последние сутки о Магрит он как раз и не подумал.
***
Естественно, мне не спалось. Более того, каждая минута, проведенная в темноте и одиночестве добавляла паники, заставляла замирать от ужаса и молиться всем богам о… не знаю о чем. Об избавлении от этого ожидания, наверное.
К сожалению, боги мои молитвы услышали. В темноте спальни, в абсолютной тишине, отворилась дверь и на фоне светлого квадрата возник силуэт. Широкие плечи, узкая талия и коса на плече – пусть я не могла разглядеть подробно, но сомнений не оставалось: муж явился за супружеским долгом.
- Темно, - недовольно пробурчал Расмус. Мне показалось, или он пьян?
Спрашивать, равно как и отвечать, я не стала. Просто лежала и наблюдала за мужчиной, который не спеша прошел к свечам и прикоснулся к ним. Я вздрогнула от неожиданности: свечи загорелись, но не желтым теплым светом, а голубым и холодным. Это смотрелось незнакомо и оттого жутко. По-настоящему пугающе. Я сглотнула и натянула одеяло повыше.
Лицо Расмуса в таком освещении казалось загадочным. Он медленно, словно раздумывая над каждым шагом, прошел к окну и уже там, не глядя в мою сторону, принялся раздеваться. Камзол снял быстро, а вот с рубашкой повозился. Процедура затягивалась и мне отчего-то показалось, что муж тоже не спешит ложиться в постель. Интересно, это нужно расценивать как благо, или оскорбление?
- Что с твоей рукой? – подал голос Расмус. Я помолчала, оттягивая момент ответа. Хорошо бы сделать вид, что вопрос адресован не мне, но к сожалению, мы здесь одни.
- Небольшое ранение.
- Ранение - это хорошо, - задумчиво произнес муж, а я решила, что он издевается.
- Что, простите?
- Ранение говорит о том, что ты вступала в схватки. Надеюсь, вышла победителем?
- Ну…можно и так сказать. Точно не проиграла, - нервно произнесла я. Впервые мой шрам вызвал не отвращение и это было слишком хорошо, чтобы походить на правду.
С рубашкой, наконец, было покончено и Расмус развернулся ко мне, непринужденно откидывая ее в сторону. Я впервые видела взрослого мужчину без одежды и сравнивать было не с чем, но Расмус был красив. Красив, изящен и будто бы создан, чтобы им любовались. Не избыточные, но четко очерченные мышцы прятались под светлой кожей, блестящей в свете холодных свечей; грациозные, совсем не наигранные движения – неужели это мой муж? Я едва не задохнулась от восторга, но Расмус все испортил.
- Ты девственница?
Задыхаться теперь пришлось от возмущения.
- Имеются сомнения?
- К сожалению, нет.
Я не понимала, как это расценивать. Он уверен в том, что я потеряла честь, или не сомневается в обратном? Тогда почему сожалеет? Потому что не сможет от меня избавиться, как от гулящей?
Я прокашлялась и тонко попросила:
- Объяснись?
Расмус замер в изножье кровати, прямо напротив меня. В полумраке глаза его
