— Хорошо, — прервала его размышления Розмари, — пусть не предложение. Не важно, потому что я не хочу ехать в Бостон. Я вообще никуда не хочу уезжать. Я останусь в Эндикотте на всю жизнь, договорились?
Ему показалось, или в ее голосе действительно звучала тоска? Неуверенность. Раздражение. Сомнение. Все что угодно, кроме довольства.
Уиллис вновь заглянул в окуляр телескопа, настраивая фокус.
— Прекрасно, Розмари. Ты хочешь жить и умереть в Эндикотте. Хватит об этом.
— Что значат твои слова?
— Ничего, Розмари, ровным счетом ничего, — вздохнул Уиллис и поймал комету в центр объектива.
На самом деле Уиллис был не прав, и понимал это. Его слова значили очень многое. Например, то, что Розмари отлично вписывается в пейзаж городка на юге штата Индиана. Круглые холмы с покатыми склонами, ясные синие небеса и неторопливое, размеренное течение жизни. Розмари целиком принадлежала Эндикотту. Когда закончится Фестиваль кометы, Уиллис оставит эту женщину позади вместе с другими воспоминаниями.
Таким, например, как воспоминание о Розмари Марч, уходящей с выпyскного бала под руку с Уолтом Запфелем, капитаном бейсбольной команды. Одной рукой Розмари придерживала золотой обруч на темных кудрях, другой — подол платья медового цвета, которое ветер норовил поднять выше колен. И вдруг Розмари обернулась через плечо и улыбнулась Уиллису.
Улыбнулась ему!
Она улыбнулась по-настоящему, без привычного сарказма или иронии. Розмари послала ему теплую задумчивую улыбку, от которой у него сжалось сердце и перехватило дыхание. В этой улыбке жила нежность и печаль от расставания. Улыбка обещала, что Розмари будет тосковать без Уиллиса, будет помнить о нем, будет ждать его… А потом Уолт обнял ее за плечи и притянул к себе. Розмари отвернулась…
Уиллис вспоминал эту улыбку в черные минуты своей жизни.
Его душа по-прежнему здесь, в Эндикотте, а не в Бостоне и Кембридже, где он создал себе абсолютно новую жизнь. Жизнь, весьма далекую от существования маленького прыщавого мальчика.
«Но если это правда, — продолжал размышлять Уиллис, — почему я представлял мягкую, нежную Розмари каждый раз, когда смотрел на пустую половину своей кровати в кембриджской квартире?»
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Боже, что на сей раз она сделала не так? Чем вызвала его недовольство?
Прежде чем Розмари успела спросить, Уиллис поднялся с табурета у телескопа, отошел в сторону и кивнул на освободившееся место. Розмари неуверенно опустилась на сиденье. Слегка опасаясь, что она что-нибудь сломает, женщина осторожно дотронулась до трубы и склонилась к окуляру.
Розмари изменилась в одно мгновение. Поднятые плечи расслабленно опустились, губы удивленно приоткрылись. Она стала похожа на маленькую восхищенную девочку.
— Ох, Уиллис, — прошептала Розмари, — это бесподобно. — Это Боб?
— Бобржиницколоницкий, — поправил он низким голосом.
— Это просто… просто… — Она задержала дыхание и замолчала на несколько долгих минут.
— Красиво, правда? — спросил Уиллис.
Розмари кивнула, потрясенная открывшимся зрелищем. Ее взору предстала необыкновенная красота. Сверкающее бело-голубое облако плыло по черному бархату, усеянному алмазными брызгами звезд. Бобржиницколоницкий находился за миллионы километров, а выглядел так, будто стоит протянуть руку — и ты коснешься хоодной блестящей пыли.
Розмари как зачарованная смотрела на то, что совсем недавно было не более чем крохотной точкой света в безбрежном океане космоса.
— Не удивительно, что тебя покорил этот материал, — мягко проговорила Розмари.
Она услышала, как Уиллис подошел и стал за ее спиной.
— Розмари, — сказал он, подаваясь вперед, — позволь показать тебе, как ты говоришь, «этот материал» с другой стороны.
Она чуть отодвинулась, когда Уиллис склонился к телескопу — естественно, одновременно он склонился и к Розмари! — и нажал на большую кнопку в основании окуляра. После этого он оказался еще ближе к Розмари, поскольку заглянул в окуляр и принялся что-то регулировать на панели, попутно объясняя, что меняет фокус. Розмари едва дышала. Их разделял всего дюйм.
Розмари слышала запах хвои и мускуса, ощущала жар его тела. Ей казалось, что Уиллис окутывает ее, что они сливаются в одно целое. Неожиданно Уиллис коснулся грудью ее плеча. Они оба вздрогнули и замерли. Ни один из них не спешил отодвинуться.
Розмари внезапно поняла, что ей достаточно легкого поворота в сторону, чтобы обвить шею Уиллиса, прижаться к его сильному телу, зарыться лицом в его грудь. Или поцеловать в губы. Если, конечно, она хочет. О Господи! Розмари осознала, что хочет именно этого, только этого, и ничего, кроме этого.
Она почувствовала, как ее руки потянулись к Уиллису. Нет! Розмари сглотнула, вспоминая презрение, сочившееся из голоса при словах «этот материал». Он издевался над ней! Справившись с эмоциями, она отвела глаза от Уиллиса.
Он опять отошел от телескопа и снова кивнул на окуляр. Теперь Розмари видела хвост кометы. Два длинных шлейфа, желтовато-белый и почти прозрачный синий, тянулись за светящимся ядром. Она в изумлении покачала головой.
— Что такое комета, Уиллис? — машинально спросила Розмари. — Не расскажешь в двух словах? Так, чтобы могли понять примитивные людишки вроде меня. В конце концов, я не собираюсь напрягать свои куриные мозги.
Он судорожно вздохнул.
— Комета — большой кусок льда и грязи, несущийся через космос, — ответил он.
— Как может лед гореть?
— На самом деле он не горит, — пояснил Уиллис. — Он светится.
Не отрывая взгляд от окуляра, Розмари поинтересовалась:
— Хорошо, как может светиться кусок льда?
Уиллис снова вздохнул. Розмари подумала, что, наверное, ему не хочется растолковывать столь сложные вещи, как свечение льда в космосе, идиотке с двумя извилинами в голове.
— Ладно, забудь, — торопливо бросила Розмари, оборачиваясь к мужчине. — Будем считать, я ничего не спрашивала.
— Розмари, — нетерпеливо перебил Уиллис и замолчал, будто собирался говорить дальше, но искал подходящие слова. Несколько секунд он пристально смотрел на нее, потом взял стул и сел рядом.
— Ядро кометы, ее центр, является скоплением льда и осколков. Ядро кометы твердое. Но, пролетая через Солнечную систему, часть льда под воздействиeм тепла испаряется, превращается в газ. Солнечный свет возбуждает молекулы газа и заставляет их светиться слабым синеватым светом. Другая часть хвоста кометы состоит из осколков, которые отражают солнечный свет, как Луна.
Розмари улыбнулась.
— Смотри-ка, я все поняла. Это не так уж трудно. Может быть, я не настолько глупа, как кажусь, а?
