Грузовик глубоко вошел в поворот, прежде чем водитель принялся крутить руль. Хуан был в пятидесяти футах выше по холму и быстро приближался. Слишком быстро, понял Хуан, и тут же чекер замедлил движение, трос отматывался с блока, опуская его все ближе к лесовозу. Мерфи проявил удивительную прозорливость и точность расчета: он опускал Председателя к грузовику так, чтобы поворот до последнего, решающего мгновения скрывал Хуана от солдат.
Проволочная петля, на которой стоял Хуан, повернулась так резко, что сильно сдавила ногу: если бы он стоял не на протезе, ему раздробило бы кости и размозжило плоть. Но хотя преодолевать боль и не пришлось, он был вынужден, повиснув над стволами, изо всех сил отталкиваться ногами от петли, чтобы освободиться. Издевательски близко, всего в нескольких футах под ним, лежали бревна – толщиной три фута, с корой, толстой и шершавой, как шкура аллигатора.
Проходя через «подкову», водитель начал выпрямлять машину. Через несколько секунд он выйдет из-под натянутого троса, и Кабрильо останется висеть в воздухе. Хуан опять попытался оттолкнуться от петли, но ничего не мог сделать, пока линия не повернет. От трейлера его отделяло меньше пяти футов. Потом трех. Он почувствовал, что опять начинает вращаться по часовой стрелке. Он налег на ногу, и та освободилась. Держась одной рукой, Хуан наметил место на верхнем бревне и разжал руку.
Приземлился он не слишком ловко, не вполне приноровившись к размеренной стремительности фуры, и покатился по стволу. Хуан попробовал нащупать на неровной коре какой-нибудь захват, и в его пальцах осталась пригоршня раскрошенной древесины. Он соскользнул дальше; попытка удержаться, широко расставив ноги и обхватив ствол коленями, ничего не дала. Он свалился за ствол.
И сразу ударился об одну из стальных опор, служивших, чтобы удерживать бревна. Удар пришелся в поясницу. Если бы его кое-как не смягчил рюкзак, Хуан наверняка сломал бы позвоночник. Несколько секунд он боролся с болью и осознавал, что все-таки не упал с грузовика, потом снова вскарабкался на верхнее бревно и, пригнувшись, начал пробираться к кабине.
– Я на бревнах, – передал он Мерфи по радио.
– Вижу. Приземление ты смазал, но я все равно ставлю тебе 7,5 балла.
Кабрильо всегда находил смешное в нелепом; он ответил:
– Ты, наверно, шутишь. Ты что, не заметил полупируэт с приходом на ноги? Восемь баллов за сложность!
– Ладно. Восемь.
– Хочу, чтобы вы втроем спустились за мной в последний пикап. Что вы сделали с дровосеками?
– Джерри приковал их к покрышке от погрузчика.
– Хорошо. Теперь валяйте вниз, ко мне. Будете меня выручать.
Хуан добрался до передней части фуры. Дорога впереди с милю шла прямо, потом делала поворот и устремлялась обратно. Грузовики впереди были скрыты облаком пыли примерно на середине этого расстояния. Справа от Хуана зияла двухсотфутовая пропасть, на дне которой очередной поворот все того же серпантина.
Глядя вниз через перед трейлера, он видел верхушки восьми вращающихся колес полуприцепа, а под скелетом рамы шасси – мелькающий щебень дороги. Неверный шаг мог похоронить его под двадцатью тоннами экзотической древесины.
Вместо того чтобы прыгать, он вернулся назад к комлям бревен и легко ступил на шасси машины. Через заднее окно кабины он увидел голову шофера; если бы водитель глянул в зеркало заднего обзора, он бы увидел Председателя. Хуан перелез прямо на рифленую сталь топливного бака, в поперечнике не уступавшего бочке. Правой рукой он ухватился за скобу, привинченную к кабине сразу за дверью водителя, а левой взялся за ручку двери. Большое боковое зеркало заполнило бородатое лицо шофера.
Взгляд аргентинца переместился влево, и за секунду, пока мозг регистрировал, что видит, Хуан распахнул дверцу и схватил шофера за шиворот. Дверь отскочила, ударив Председателя по руке, но недостаточно сильно, чтобы заставить его хотя бы сбавить скорость; он выдернул незадачливого водителя с сиденья и выкинул из фуры, подальше, чтобы тот не попал под колеса.
Достав из-за спины автомат, Хуан сел за руль, отметив, что даже при обоих открытых окнах в кабине пахло потом, острой едой и чуть-чуть марихуаной. Он поставил ногу на газ, прежде чем машина пошла медленнее мили-другой в час. Посмотрев в зеркало заднего обзора, увидел, что шофер медленно поднялся. Конечно, его оглушило, но он не казался серьезно пострадавшим.
Теперь самое трудное, мрачно подумал Кабрильо. Поглядев наверх, на дорогу, он увидел продолговатое облако пыли: за ним неотступно следовали его люди. Ниже по склону дорога по-прежнему была пуста. Солдаты Девятой бригады, вероятно, еще только входили в очередной крутой поворот на длинном спуске. Хуан старался вести полуприцеп так, чтобы внешние колеса все ближе подходили к краю дороги и пропасти. Здесь покрытие было вовсе не таким плотным – бесчисленные машины изрезали дорогу рытвинами. Щебень с шорохом летел из-под колес и барабанил по усеянному пнями склону.
Вот!
На верхнем отрезке дороги выигрыш в высоте позволял Хуану видеть внизу приближающиеся грузовики. Шли они совсем не так быстро, как он думал, и ему стало любопытно, так ли легко они преодолели последний поворот. Эта мысль вызвала у него новое уважение к людям, которые проделывали этот путь десятки раз за день.
Хуан подвел грузовик еще ближе к кромке. Передние колеса буксовали на самом краю обочины, внешние ведущие колеса и внешние колеса по правому борту прицепа повисли в пространстве. На скорости сближения 60 миль в час, но разделенные двумя сотнями футов по вертикали, три машины неслись друг к другу.
Не отводя взгляда от дороги, Хуан нашарил ручку дверцы и убедился, что она не захлопнулась. Теперь все зависит от расчета времени. Поторопишься – они успеют остановиться. Промедлишь – промахнешься.
Хуан рассчитал как можно точнее. Он рванул руль вправо и выбросился из кабины, сильно ударившись о дорогу, но, перекувырнувшись, как акробат, встал на ноги.
Восемнадцатиколесный грузовик еще секунду качался на краю, а потом скатился с дороги. Ударился бортом, с разгону прорыл борозду в обожженной земле и налетел на пень, торчащий на месте дерева, росшего здесь не одну сотню лет, прежде чем алчность решила его судьбу. Из пробитого радиатора ударил пар, ветровое стекло вылетело двумя цельными кусками и разлетелось, образовав несколько холмиков сверкающих осколков.
От сильного удара прицеп вздыбился и выбросил груз. В нем было тридцать бревен, почти все – высотой и толщиной с телеграфный столб, но отдельные чудовища весили по три тонны каждое. Покатившись вниз по склону, первые несколько ярдов они держались плотной «пачкой», но как только начали отскакивать от пней, всякое подобие порядка исчезло. Одни отскакивали от пней и меняли направление падения. Другие, поднявшись при столкновении вертикально, ныряли вниз и неслись по склону, как артиллерийские снаряды.
