Как все ранения в голову, она обильно кровоточила. Хуан схватил с пола между сиденьями тряпку и прижал ее к ране, протягивая другую руку назад. Сообразив, что нужно Председателю, Марк Мерфи вложил ему в руку хирургический бинт. Словно закутывая мумию, Хуан четырежды обернул бинтом голову пилота, чтобы остановить поток алой крови.
– Майк, ты в порядке? – спросил Хуан по-английски. Необходимость в маскировке отпала. Пилот несколько часов будет без сознания.
– Да, но у нас проблемы.
Кабрильо оглянулся. Марк занимался Джерри Пуласки.
– Будто я сам не знаю.
– Утечка горючего: то ли у этой модели баки не самозатягивающиеся, то ли они вышли из строя. Добавь к этому растущую температуру двигателя. К тому же я считаю, что у нас перебит маслопровод.
Хуан повернулся назад и высунулся из окна, сопротивляясь чудовищным ударам ветра по голове и корпусу. В ушах ревело так, словно он стоял у подножия водопада. За вертолетом, как вошедшая в поговорку дорожка из хлебных крошек, тянулся столб дыма. Хуан видел, что дым идет от штанги второго винта до того места в небе, где пуля разорвала шланг подачи масла.
Аргентинцы нипочем не отстанут и не заставят себя ждать, а дым продержится минуть двадцать-тридцать, ведь ветер небольшой и в воздухе уже и так полно дыма и пепла.
– Да, дымится сильно, – сказал он, втягивая голову в кабину. Закрыв дверь, они могли просто перекрикиваться, а не орать во все горло, как раньше.
– Как Джерри? – спросил Майк. Эти двое были не только боевыми товарищами, но и друзьями.
Молчание Хуана стало для Троно ответом. Наконец Кабрильо спросил:
– До Парагвая дотянем?
– Ни за что. Когда мы поднялись, у нашей птички было всего полбака, и почти половину мы уже потеряли. Если выдержат двигатели, в лучшем случае можно рассчитывать на пятьдесят миль. Что мне сделать?
В мозгу Хуана лавиной неслись мысли. Вот что удавалось ему лучше всего. За то время, которое обычному человеку необходимо, чтобы задать вопрос, Хуан обдумывал варианты, просчитывал шансы и принимал решение. Сейчас его выбор определяли трудные условия. Успех дела, долг перед Майком и Марком, вероятность того, что Джерри будет жив, когда они приземлятся, и их действия, если он будет жив. В конечном счете все сводилось к необходимости спасти Джерри жизнь.
– Мы возвращаемся. У латиносов на базе должно быть медицинское оборудование, и второй вертолет сможет долететь до нее.
– Черта с два! – сказал Пуласки, от злости найдя в себе силы заговорить. – Вы не провалите задание из-за того, что я закопался и не вытащил ствол, черт побери.
Хуан внимательно посмотрел на Пуласки.
– Джерр, это единственный выход.
– Майк, гони это корыто к РИБу, – мимо Кабрильо крикнул Майку Джерри. – Председатель, пожалуйста. Я знаю, я умираю. Чую, что смерть все ближе. Не гробьтесь ради мертвеца. Я не прошу, Хуан, я умоляю. Не хочу умереть, зная, что утянул вас, парни, с собой.
Пуласки протянул руку, и Хуан принял ее. Запекшаяся кровь на его руке склеила их ладони. Джерри продолжал:
– Оставаться со мной – никакое не благородство. Это самоубийство. Арги шлепнут вас как шпионов, а сперва будут пытать. – Он закашлялся и сплюнул на пол кровь. – У меня бывшая, которая меня ненавидит, и ребенок, который меня даже не знает. Вы моя семья. Я не хочу, чтобы вы погибли из-за меня. Живите ради меня. Понял?
– Понял, что ты набрался этой слюнявой чепухи из «Храброго сердца»[15], – сказал Хуан. Губы его улыбались. Глаза не могли.
– Я серьезно, Хуан.
Для Кабрильо время на несколько мгновений остановилось. Стихли мерное гудение ротора и вой турбины. Ему были знакомы смерть и потери. Его жену убил пьяный водитель – она сама. Работая в ЦРУ, он терял людей и контакты; старуха с косой наведывалась к нему и в Корпорацию… но он никогда никого не просил умереть ради того, чтобы сам он жил.
Он порылся в сумке, достал переносной навигатор GPS и протянул Майку.
– К РИБу. Ориентир Дельта.
– Там негде сесть, – сказал Майк. – Помнишь, какие там густые джунгли? И я не смогу посадить эту штуку в реку, не угробив всех нас.
– О приземлении не беспокойся, – крикнул у них за спиной Марк. – Это я обеспечу.
Кабрильо знал, что чудаковатому мистеру Мерфи можно доверять.
– Разворачивайся и посади нас в пункте Дельта.
– Нет, – сказал Мерф. – Эхо.
– Эхо? – усомнился Хуан.
– Доверься мне.
Навигационный компьютер «еврокоптера» был вполне понятен, Майк набрал координаты, взятые по GPS, и повернул вертолет на юго-восток. Пока полет проходил гладко и под контролем, точно как его учили. Гомес Адамс гордился бы им.
– Кажется, горючего хватит. В обрез, – сказал Майк.
– Председатель, – крикнул Марк. – С правого борта. Примерно в трех километрах за нами.
– Что?
– Солнце бликануло в лобовом стекле второго вертолета.
Хуан выглянул в боковое окно. Он ничего не увидел, но не усомнился в зоркости Марка. Аргентинцы догоняли их гораздо быстрее, чем он думал. Ну так следовало это предвидеть. Их поврежденный вертолет не может сравниться в скорости со вторым. А аргентинский майор вывернет машину наизнанку, лишь бы добраться до добычи.
– Майк, – крикнул он. – Выжми из него все, что можно. У нас гость.
Гул турбин чуть усилился, но звучал он неестественно. Где-то в машинном отделении металл скреб по металлу, и было только вопросом времени, когда им придется сесть.
Хуан осмотрел кабину в поисках дополнительного оружия. Смонтированный в дверях пулемет тридцатого калибра лучше их автоматов, но только при условии, что второй вертолет зайдет с левого борта, куда смотрит пулемет. Под скамьей он нашел медицинскую сумку и красный пластиковый ящик с большим сигнальным пистолетом и четырьмя кургузыми ракетами. Хуан знал, что с вероятностью миллиард к одному сценарий их операции не предусматривает стрельбы из такого пистолета, поэтому оставил ящик на месте.
– Марк, сооруди для меня подвеску, из чего сможешь, – приказал он, принимаясь отвинчивать с решетчатого карданного подвеса пулемет.
Пулемет был старого образца, 30-фунтовый, длиной четыре фута, с единственной рукояткой на квадратной ствольной коробке. С затвора свисала патронная лента с пятьюдесятью патронами с медными гильзами; соприкасаясь, патроны почти мелодично позвякивали. Хуан был достаточно знаком с этой моделью и знал, что она славится надежностью – и отдачей, способной выбить зубы.
Он снял рубашку. Обмотал ею 24-дюймовый ствол «браунинга» и обвязал остатками хирургического пластыря.
Мерф тем временем быстро сбросил полевую разгрузку и соорудил из нейлоновых лямок длинную петлю, которую прикрепил к кольцу у двери правого борта. Второй конец он привязал к разгрузке Кабрильо сзади. Из ремней рюкзака он вывязал вторую петлю, которую предстояло надеть на лодыжки Председателя. Он будет держать ее за другой конец, чтобы Хуан не выпал в смутную струю за винтом.
