– Не хреново, – ответил Троно. – К нам с тыла заходит вертолет.
Кабрильо не стал оглядываться. Катера шли слишком быстро, чтобы он тревожился еще и из-за вертолета. При суммарной скорости сближения почти шестьдесят узлов катера пройдут мимо РИБа через несколько секунд.
С обеих лодок им вдруг начали подмигивать дрожащие огоньки. Аргентинцы открыли огонь еще издалека. Река запестрела крохотными фонтанчиками далеко от стремительно мчащейся моторки.
Хуан дождался, пока обе лодки оказались меньше чем в пятидесяти ярдах. Он не обращал внимания на заполнивший воздух свинец. В каждой лодке виднелось по три человека: рулевой и двое стрелков, лежащие на корме. Катера подпрыгивали на воде, и стрелки не могли целиться точно. Маленькие суденышки были слишком неустойчивы.
Конечно, и Марк в прыгающем РИБе не мог сделать прицельный выстрел.
– Держись! – крикнул Хуан.
Он сбросил газ и резко, до упора повернул руль. Несмотря на пустые ячейки кольца плавучести, десантная лодка четко развернулась на 180, воздвигнув стену белой воды, и замерла почти неподвижно.
Троно и Мерф, сотни раз проделывавшие этот маневр и знавшие, что их ожидает, отреагировали мгновенно. Теперь, когда лодка покачивалась на месте, они могли предугадать ее движение и учесть при стрельбе. И открыли огонь по двум катерам, которые пронеслись мимо меньше чем в ста футах от них. Хуже всего пришлось рулевым в открытых кабинах. Одного прошило от бедра до плеча, и кинетическая энергия девятимиллиметровых пуль швырнула его через планширь. Второй получил две пули в голову и упал на панель управления.
Так как двигатели продолжали работать на полную мощность, катер начал отклоняться от курса из-за тяжести мертвого человека на руле. Центростремительная сила толкала его тело в противоположном направлении, и он выскользнул из кабины, по-прежнему держась рукой за спицы руля. Катер резко повернулся, подхватил волну, поднятую десантной лодкой, и перевернулся. Он нырнул, исчез под поверхностью и тут же всплыл килем вверх.
Второй катер по-прежнему мчал по реке, и непонятно было, есть ли на нем кто живой.
Хуан снова развернул лодку и дал полный газ. Лодка мгновенно поднялась в воде, и ее треугольный корпус помчался по реке быстрее всех существующих судов.
Рауль Хименес, не обращая внимания на сбивающий с ног ветер, стоял в открытой двери вертолета и, не веря собственным глазам, смотрел, как переворачивается и тонет первый катер. Второй пограничный корабль продолжал идти вниз по течению позади них. Вначале лейтенант решил, что трусы просто удирают, но тут катер врезался прямо в берег. Он смялся, как алюминиевая банка. Его подвесные моторы сорвало с транца и выбросило в подлесок, а трех человек на борту швыряло, как манекены. Хименесу было все равно, живы они или нет. Все его внимание сосредоточилось на уходящей лодке.
Он узнал в черном судне РИБ, десантную лодку, которой отдавали предпочтение силы специального назначения США, хотя эта модель продавалась на коммерческом рынке и ее легко могли использовать наемники. Ему нужно взять живым только одного человека. Остальных тоже неплохо бы взять живыми, но когда он с ними покончит, их никак нельзя будет провести перед телевизионными камерами.
У этого вертолета не было пулемета в дверях, но они сняли оружие с поврежденного взрывом и соорудили импровизированную турель, пропустив тросы через отверстия в потолке. Сейчас Хименес стоял за этим пулеметом, наблюдая, как лодка увеличивается и становится видна все отчетливее. Еще несколько секунд, и он разнесет ей корму. Один из воров стоял у руля, другой следил за вертолетом, прижав к плечу автомат. Третий лежал на палубе, мертвый или раненый. В любом случае он не шевелился.
Рауль Хименес любил охоту с детства. Свою первую рогатку он изготовил из эластичной трубки и раздвоенной деревяшки и сотнями убивал птиц в окрестностях семейной фермы. На десятый день рождения ему подарили ружье, и с ним он ходил на более крупную добычу, пока не снял с расстояния почти в семьсот ярдов охотящегося ягуара, хотя его спутники утверждали, что такой выстрел невозможен.
Но с того дня как он впервые убил человека – дезертира, которого приказал выследить капитан Эспиноса, – Хименес понял, что никогда больше не удовольствуется убийством животных. Он пять дней шел за дезертиром по самым непролазным джунглям Аргентины. Дезертир был ушлый, эта охота стала лучшей в жизни Хименеса, но ничто не могло его остановить, и в конце концов этот человек простился с жизнью, несмотря на всю свою хитрость.
Такое же удовлетворение Хименес испытывал, глядя через прицел на черную десантную лодку. Но как только он нажал на гашетку «браунинга», проворная лодка резко повернула, и тяжелые пули тридцатого калибра избороздили воду, превратив ее в целое созвездие крошечных фонтанов.
Он чертыхнулся, снова прицелился и выстрелил. Рулевой в пятидесяти футах внизу словно читал его мысли, потому что пули попали в реку слева от лодки. Хименес, уверенный, что моторка повернет влево, выпустил грохочущую очередь трассирующих пуль. И опять рулевой перехитрил его: отвернув вправо, прошел под вертолетом и оказался с его слепой стороны.
– Разворачивайся! – крикнул Хименес в микрофон. – Дай мне угол для стрельбы.
Рулевой отжал ручку управления, развернув продолжающий гонку по реке «еврокоптер» вокруг оси. Теперь машина летела почти боком, но не отставала от несущейся моторки.
За те три секунды, на которые Хименес потерял лодку из виду, человек, которого он считал раненым, встал на колено. За ним находилось открытое пространство – палубный рундук. Человек держал на плече зловещую черную трубу, нацеленную прямо в вертолет. Расстояние было меньше двухсот футов.
Хименес и человек, державший стингер, пришли в движение одновременно. Майк Троно выпустил стингер в то самое мгновение, когда аргентинец отстегнул ремень безопасности. За долю секунды инфракрасная система наведения ракеты ожила, отыскала горячий шлейф, тянущийся за выхлопной трубой вертолета, и внесла небольшие поправки. Хименес выпрыгнул из вертолета за миг до того, как ракета попала в кожух турбины под вращающимся ротором. Шестифутовая боеголовка взорвалась. Кожух двигателя спас Хименесу жизнь, но его все равно захлестнула волна огня, подожгла одежду Хименеса и вдавила его в воду с такой силой, словно он спрыгнул с вдвое большей высоты. Если бы он приземлился в волны, поднятые подвесными моторами РИБа, не ступнями, то ударился бы как о бетон. Вода погасила пламя на его мундире и позволила отделаться слабыми ожогами лица и рук. Он вынырнул на поверхность, выплевывая воду из легких; кожу его словно облили кислотой.
