конюшни, чуть ли не ногу из стремени вынул и категорично потребовал разобраться с «мелкой ведьмой» без суда и следствия:
– Ты Верховный инквизитор Энии, ты сможешь.
С тех пор в душе Гейла прочно угнездились подозрения. Они жили в нем и прежде, но ему до поры удавалось заглушить их ростки.
Мутная, мутная история с Дорианами!
Вопреки правилам, инквизицию допустили уже на пепелище, констатировать гибель ведьм и ведьмаков. Хантер объяснил решение привлечь личную охрану необходимостью действовать жестко и быстро. Мол, граф и его домочадцы готовились провести некий ритуал против действующего монарха. Но чего он боялся теперь? Толком не обученной юной ведьмы? Дворец надежно охранялся, при всем желании ей близко к нему не подобраться. А если попробует, артефакт ее не пропустит. Но факт оставался фактом – Хантер панически боялся мести. Он мог сколько угодно скрывать это, но дар инквизитора позволял Гейлу чувствовать исходящие от брата эманации страха. Едва заметные, они струились тончайшими серыми нитями. Точно такие же Гейл вызывал у большинства людей. Виной всему маска. Будто он носил ее по собственной прихоти! Гейл тоже хотел смеяться, флиртовать с дамами, увлечь какую-нибудь в сад, сорвать с губ жаркий поцелуй. Словом, делать то, чем, судя по всему, сейчас занимался Хантер. Гейлу доложили, что брат удалился на вечернюю прогулку с дамой, новой королевской певицей. Увы, придется ему проэкзаменовать ее в постели в другой раз. Хантер сам настаивал на срочности, немедленном докладе по возращении, пусть не жалуется.
А докладывать-то было особо нечего.
Гейл начал поиски с Соля. Ныне коронный город, некогда он принадлежал Дорианам. Земли им пожаловал сам Анвар Великий. Постепенно из небольшой деревушки Соль разросся до крупного торгового центра, обзавелся прядильными мануфактурами и Академией права. А вот род Дорианов, наоборот, постепенно пришел в упадок, утратил былые права. Более того, его представители будто специально сторонились двора. Никаких заговоров, всегда лояльны короне… и служили Темному. От него, очевидно, и произошли, потому как Гейл в свое время сумел проследить всего шесть поколений. Самый первый упоминаемый в хрониках граф будто сразу появился на свет сорокалетним, не имел ни отца, ни матери, ни иной родни.
В самом Соле он ничего интересного не нашел. Об Ирен Дориан здесь давно не слышали. Но хотя бы имя ведьмы узнал.
На руинах сожженного замка ему повезло несколько больше.
Дорианы облюбовали местечко в верхнем течении реки, крутившей мельничные жернова Соля. Некогда замок нависал над водой высокими башнями и зубчатыми стенами, но со временем надобность в защите отпала. На месте рва и земляных укреплений разбили парк. Сам замок тоже претерпел значительные изменения, хотя зубчатый парапет башен сохранился. Сейчас он напоминал зубы черепа диковинного зверя. Часть балок кровли провалилась, остальные оккупировали вороны и галки. Они приветствовали появление Гейла дружным карканьем.
– Что, не нравлюсь я вам?
Он спешился и, неодобрительно качая головой, оглядел руины.
– Зачем было поджигать?
Хватило бы ареста, уничтожения колдунов, не стоило предавать замок огню. Он послужил бы отличным подарком какому-нибудь дворянину.
Заходить внутрь Гейл побоялся – пепелище не внушало доверия. Вместо этого он решил обойти замок: вдруг отыщет свежие следы? Ирен вполне могла вернуться, искать какие-то вещи.
Ее он заметил случайно. Рассеянно бросил взгляд под ноги и увидел втоптанную в землю запонку. Гейл проворно поднял добычу. Зрение не подвело, это действительно запонка брата. Хантер каждый год заказывал дюжину таких и около дюжины же терял бог весть где. Только вот здесь она никак оказаться не могла. Хантер заверял, что не приближался к замку, наблюдал с безопасного расстояния.
Гейл еще раз осмотрел запонку, повертел так и этак. Нет, он не ошибся, вот и монограмма. Со временем буквы потускнели, но по-прежнему читались. Выходит, король таки был здесь, но зачем-то соврал брату.
Однако свою находку Гейл до поры оставил в секрете, рассказал лишь о нежданной встрече.
– Мне таки удалось раздобыть ведьму, – с легкой усмешкой поведал Гейл. – Увы, не юную и прекрасную, а старую, сморщенную.
Ведьма шпионила за ним, но в силу своего возраста не смогла вовремя скрыться. Зато она идеально вписывалась в канонический образ колдуньи: космы давно не чесанных волос, кожа как печеное яблоко. Женщина излучала слабость и беспомощность, но Гейл чувствовал пульсировавший внутри старухи дар. При желании она могла убить. Ведьма тоже понимала, кто перед ней, и буравила Гейла полным ненависти взглядом.
– Кто ты?
Старуха дернулась, но сопровождавшие солдаты держали крепко. Не подвел и наспех надетый амагичный ошейник.
– Проклясть – не самое лучшее решение, – укоризненно покачал головой Гейл.
Ответом ему стал плевок. Старухе не хватило слюны, и он не достиг цели.
– Прикажете сразу к нам? – приосанился начальник местного отделения инквизиции.
Перед его мысленным взором забрезжили грандиозные перспективы. Если все правильно преподнести, выйдет раскрытое покушение на члена королевской семьи.
Гейл покачал головой.
Затянутая в перчатку ладонь легла на щеку старухи. Она дернулась, но Гейл надежно зафиксировал ее голову, заставил смотреть себе в глаза.
Старуха замерла. Зрачки ее неестественно расширились.
– Ты будешь отвечать на мои вопросы предельно откровенно, – эхом раздавался в ее голове вкрадчивый голос Гейла. – Попытаешься солгать, только сделаешь себе хуже.
Ведьма не ответила, но он почувствовал, она все поняла, поэтому отпустил, разорвал зрительный контакт.
– Итак, кто ты и зачем шпионила за мной?
Старуха судорожно вздохнула. По ее телу пробежали мурашки. Однако, когда она заговорила, страха в ее голосе не было:
– Я некогда жила неподалеку, выкормила младших детей покойной госпожи.
– Графини Дориан? – на всякий случай уточнил Гейл.
– Графини Джоан Дориан. – Она бросила ему имя в лицо, словно вызов. – Светлая ей память!
– Да как ты смеешь!
В порыве праведного гнева солдат замахнулся на нечестивицу, но Гейл перехватил и отвел его руку.
– Продолжай!
– Вам и без меня все известно, – осклабилась ведьма. – Вашими стараниями никого не осталось.
– Так уж никого? – насмешливо уточнил Гейл. – Ты-то здесь, жива и относительно здорова. Одна из дочерей графини тоже. Где она? Это она подослала тебя?
Старуха плотно сжала губы и покачала головой.
– Я могу принудить тебя, – напомнил Гейл.
– Приступай! – Угроза не произвела должного впечатления. – Я отжила свое, не важно, умру днем раньше или позже. И никто меня не посылал. А если бы даже так, я бы за малышек костьми легла, любые пытки выдержала, но не выдала.
Гейл кивнул солдатам, и строптивую ведьму потащили прочь. Даже если она ничего не знала о местонахождении Ирен, все равно пригодится. К сожалению, никто до сих пор не удосужился составить словесный портрет беглянки. Зато
