Надеясь, что Адам ушел не дальше кухни, она направилась туда и обнаружила, что миссис Бекетт печет овсяные лепешки с изюмом. Мария взяла лепешку, такую горячую, что обожгла пальцы, и спросила:
— Мистер Кларк встал. Он сюда не спускался?
— Пока нет. — Кухарка сурово на нее посмотрела. — Вы никогда не говорили, что у вас есть муж.
— Я так мало с ним виделась, что и забыла о том, что замужем. Вернее, так и не привыкла считать себе замужней женщиной, — сказала Мария. Ее мучили угрызения совести. Приходилось громоздить одну ложь на другую. Получался какой-то снежный ком. — Нам придется снова привыкать друг к другу. — Она с наслаждением откусила лепешку. — Вкусно!
Мария подозревала, что у миссис Бекетт есть к ней вопросы, на которые Мария еще не успела придумать ответы, но, на ее счастье, кухарка продолжать тему не стала.
— Какие блюда любит мистер Кларк? Раз он уже встает, его надо как следует кормить.
— Сегодня ему лучше поесть чего-нибудь легкого, — сказала Мария, поскольку не имела ни малейшего представления о пристрастиях мистера Кларка в еде. — Возможно, какого-нибудь супчику и немного рыбы на ужин. — Она прихватила с собой несколько лепешек. — Я посмотрю, не вышел ли он прогуляться.
— Если вы его найдете, скажите, что я приготовлю ему вкусный омлет с зеленью на завтрак.
— Я бы тоже от омлета не отказалась. — Мария поцеловала кухарку в щеку и направилась к двери. — Миссис Бекетт, вы — сокровище.
Пожилая женщина, довольная похвалой, прищелкнула языком.
— Я в самом деле сокровище, так что не забывайте об этом.
Мария спустилась к морю, но Адама не увидела. Тогда она повернула к конюшням. Лепешки она несла в руке. Опыт подсказывал ей, что редкий мужчина пройдет мимо лошадей, так что скорее всего искать Адама следует на конюшне. В Хартли-Мэноре были, как и везде, рабочие лошадки, а к ним пара превосходных ездовых, которых отец выиграл в карты.
Она как раз откусила кусочек от одной из лепешек, когда из-за угла конюшни выехал на коне ее отец. Мария вскрикнула и прижала руки к губам, лепешки упали на траву, а она едва не упала в обморок от потрясения. Адам соскочил с коня и бросился к ней. В ярко-зеленых глазах его читались тревога и забота.
. — Мария, что с тобой?
Адам. Не отец. Она дрожала и закашлялась, едва не подавившись лепешкой.
— Я… я приняла тебя за отца. На тебе его одежда, ты ехал на его коне. И мне показалось, что ты — это он. Кстати, коня зовут Турок.
Турок доедал упавшую на траву надкушенную Марией лепешку. Адам заключил Марию в объятия. От одежды исходил слабый запах отца, но объятие было явно не отцовским.
— Бедняжка моя, — тихо сказал он. — У тебя были очень трудные несколько недель. Сожалею, что так тебя напугал.
Она уткнулась головой ему в грудь, благодарная за поддержку.
— Я… я все еще не могу смириться с тем, что папа умер. Не могу поверить в это, — пояснила она. — Если бы я увидела его мертвым, все было бы по-другому, но узнать об этом со слов другого человека — не то же самое, что увидеть своими глазами.
Адам гладил ее по волосам, и она начала осознавать, что в том, как он ее обнимал, было что-то ей незнакомое. В объятии этом не чувствовалось вожделения, в нем было больше от дружеской поддержки, чем от похоти. Оно было очень… интимным? Адам считал себя ее мужем и вел себя с покровительственной нежностью супруга, принимая как должное тот факт, что он имел право ее обнимать.
Мысль эта была столь же тревожной, сколь приятным, было его прикосновение. Он с такой естественной непринужденностью вошел в роль супруга, что она невольно задумалась о том, не ждет ли его где-нибудь настоящая жена. Жена, которой так же отчаянно хочется узнать о его судьбе, как отчаянно хочется узнать Марии о том, что на самом деле случилось с ее отцом, чтобы раз и навсегда избавиться от мучительной неопределенности.
Не желая больше думать в этом направлении, Мария отодвинулась от него. Адам поднял с травы остальные лепешки, заметив, что Турок готов съесть и их. Лепешка была все еще теплой, когда он протянул ее Марии.
— Как ты узнала о гибели отца? Есть ли вероятность того, что тебя ввели в заблуждение?
— Весть о его гибели принес мне Берк. — Увидев выражение лица Адама, она усмехнулась. — Нет, его не назовешь надежным источником, но у него было кольцо отца, которое тот постоянно носил. И это меня убедило.
— После встречи с ним меня бы не удивило, если бы я узнал о том, что он украл кольцо, — сказал Адам перед тем, как надкусить лепешку.
— Вероятно, он на это способен, но вскоре после сообщения Берка я получила письмо от лондонского нотариуса, в котором он подтверждал смерть отца. — Мария откусила от своей лепешки, задумчиво прожевала и сказала: — Самым убедительным подтверждением того, что отца нет в живых, является отсутствие писем. Раньше он писал мне по нескольку раз в неделю. Теперь же… ничего. Он не прекратил бы мне писать, если бы был жив и здоров. — Мария судорожно вздохнула. — Я действительно верю в то, что он умер, и при этом мне показалось совершенно естественным то, что он выехал мне навстречу верхом на Турке.
Адам доел лепешку.
— Я думаю, вполне естественно для человека надеяться вопреки всему. Столкнувшись с трагедией, мы все склонны поверить в то, что произошла ошибка, что трагедия не может коснуться нас лично.
— Ты знаешь об этом по опыту или ты просто мудрый человек?
Адам задумался.
— Я ничего не могу сказать об опыте, но я бы поостерегся называть себя величайшим из мудрецов.
Мария прыснула. Если это бабушка Роза послала ей «мужа», то она выбрала человека с чувством юмора.
— Тебе нравится Турок? Мой отец говорил, что этот конь — самый лучший из всех, что у него были. Разумеется, он выиграл его в карты.
Лицо Адама осветила улыбка.
— Он великолепен. Красивый шаг и сильный характер, но без злобы. Гнедая кобыла тоже красавица. Он и ее выиграл в карты?
— Да. Это моя лошадка. Ее зовут Орешек. — Мария пристально смотрела на Адама. В одежде ее отца он смотрелся настоящим помещиком: вальяжным, раскованным. Но лицо его казалось напряженным. — Я не ожидала увидеть тебя верхом. Верховая езда не слишком тебя утомила?
— Силы ещё не вернулись ко мне полностью, — признался он, — но мне на самом деле очень захотелось снова сесть в седло. Может, мы могли бы сегодня устроить конную прогулку по поместью?
— Позже, если ты будешь к этому готов. А сейчас миссис Бекетт хотела бы накормить нас обоих завтраком. Ты готов съесть омлет?
— Еще как готов!
Он взял ее под руку, и они повернули к дому. Ему нравилось касаться ее. И вновь она подумала о том, не проявляет ли он непринужденность женатого мужчины, который привык к тому, что у него есть женщина, которую он волен трогать, когда ни пожелает. Чем скорее ее дар моря обретет память, тем лучше будет для них обоих.
