После лекции Оук Вилкинсон поблагодарил выступавшего и пригласил всех нас: «Дамы и господа, прошу в кафетерий!» Разговор перешел на оккультную тематику. Я почувствовал облегчение и некоторую уверенность в том, что мои давние мечты оказаться среди избранных наконец-то осуществились. Это были простые люди, такие же, как и все, они были далеки от тех восхитительных образов, что кружили у меня в голове.
Главным образом, чуткость и тщеславие было присуще им, как и определенная тенденция к напыщенным разговорам. Мысли выражались неполно: говорящий обычно старался вызвать ощущение утаивания большей части своих знаний. У некоторых так сильно пахло изо рта, что можно было учуять этот запах на расстоянии. Почти все среди присутствующих были заядлыми курильщиками, только человек в халате саньясина и я были единственными, кто не курил. Он сел напротив меня, может, чуточку левее. Он спокойно улыбался и выражал свою доступность, однако явно делал это через силу. Лишь на критические комментарии длинноволосого Джима он реагировал с явным напряжением, отчего его руки начинали трястись.
— Это ерунда, — начал Джим, потряхивая головой, так что его хвостик вилял то влево, то вправо, — все эти истории об Индии и мудрецах, живущих где-то далеко в пещерах. Никто их даже не видел — они не существуют. Они чистой воды вымысел, продукт оккультной фантастики. Лучшие йоги и дзен-мастера сейчас практикуют в Соединенных Штатах.
— Да как вы можете говорить такое? — отреагировал саньясин. Его глаза расширились, ноздри задрожали, а голос стал раздраженным. — Откуда вы это знаете?!
— Я говорю об этом, потому что знаю. Я посетил все известные монастыри в Индии. Я побывал в Оровиле, Ришикеши, везде. И поверьте мне, я ездил туда не как турист. Я учился вместе с гуру. И что я увидел? Каждый из них прячется за спиной у своего авторитетного учителя. Только трое осмелились заявить, что они Сад-гуру.
— Может быть, все же многие там как раз ими и являются, — заметил саньясин и закрыл глаза на мгновение.
— Ну да, самое печальное здесь, что даже те трое ими не являются.
— Вы слишком уж уверены.
— Да здесь дело не в уверенности, а в непосредственном опыте. Они не подходят под критерии Сад-гуру, которыми себя называют. Здесь нет никакой мистики, все и так понятно. Можно просто понаблюдать за ними, выполняют ли они сами все то, о чем проповедуют.
— Для того чтобы понять, является ли тот или иной человек Сад-гуру, нужно находиться на таком же уровне, как и он. Все, кто ниже статусом, не имеют права осуждать их, — ответил саньясин. — Это все равно что дать ученику младших классов задание оценить работу по высшей математике. — Он на секунду оглядел всех сидящих за столом, а затем откинулся назад на спинку стула, попутно скрестив руки на груди.
— Далеко не так, — отреагировал молодой американец. — Зачем мудрецу судить о ком-то, ровня он ему или нет? Эта проблема интересна только нам, так как не он, а мы ищем такого Учителя. Мы и есть те самые младшеклассники. Те, кто не хочет сбиться с пути, может легко… Если вы побудете с этим человеком какое-то время, то вы поймете, кто и что он такое. Я сам не могу нести золотые яйца, но могу достаточно хорошо отличить их от тухлых. Сегодняшняя Индия — корзина с праведными прогнившими яйцами, и это нужно четко донести до каждого, кто стремится туда. Средний западный оккультист не в состоянии осознать, что, по сути, между людьми нет никакой разницы. На туалетной бумаге, которой воспользовались великие учителя, остаются те же грязные следы, что и после нас с вами!
— Какие грубые слова исходят от юноши, только недавно ступившего на свой Путь, — дрогнувшим голосом произнес саньясин. Он проглотил слюну, и уголки его губ задрожали, словно он отгонял муху.
— Спокойнее, Бенгт, — встрял швед с густыми бровями, который читал лекцию по астрологии. — Джим всего лишь высказывает свою точку зрения… языком, который, возможно, не так уж свойствен нашему кругу. Но его карта реальности не обязательно должна совпадать с твоей, они вообще никогда не совпадают.
— У каждого есть право на мнение. Но адепту нужно понимать, что он может судить о сознании другого человека только в том случае, если он непосредственно превосходит свое собственное. Ближайшие приспешники Христа сомневались в нем в самый ответственный момент. Павел преследовал Христа, Иуда предал его, а Петр отказался от него.
Джим кивнул головой.
— Проблема заключается в том, что эти истории служат ширмой для многочисленных узурпаторов. Обман есть зло, каким и всегда был, и когда он совершается в духовном познании, то уже превращается в преступление! Почему я утверждал, что лучшие йоги сегодня практикуются в Штатах? Да потому, что там большинство учителей честно признаются в том, что таковыми не являются. Понимаете, они знают больше, чем вы, и обучают вас при этом. Это нормально. Но когда кто-то заявляет, что он является Истинным Учителем или Аватаром, то он начинает обманывать вас с самого начала. Слушайте, в Индии я встретил несколько людей, чьи ученики заявляли, что они Аватары, они не возражали по этому поводу. Это открывало двери для серии остальных мистификаций. Ну там, Гималаи, истории про тридцатилетние медитации в пещерах, про великих Учителей, от которых они получили тайные знания. К сожалению, такой Учитель уже мертв, так что никто не может подтвердить, что он обладал глубокой мудростью, никто не может подтвердить истории об удивительных чудесах и тому подобное… Когда такой поддельный «аватар» сбивает с пути людей, то будьте уверены, что он их водит вокруг пальца. Им потребуется десять-пятнадцать лет, чтобы затем восстановиться и прийти в норму.
— Молодой друг, — уже спокойным голосом начал саньясин, — жизнь проста для вас. Перед вами нет дилемм. Все бесполезное находится в Индии, а все ценное — на Западе.
— Я никогда не говорил такой чуши.
— Но это исходит из того, что вы только что сказали.
— Ничего подобного. Я хочу сказать, что человеку не решить своих проблем за счет поездки на Восток. Проблемы подобно тени волочатся за ним. И лжеавторитеты никак не помогут ему.
На эмоциональном уровне я был полностью согласен с ним, хотя и не мог выразить свои чувства такими простыми словами. Я еще не бывал в Индии, пока лишь остановился на Швеции, но мог бы отправиться и еще дальше, на Памир или Тибет, куда угодно, но все равно бы не смог уйти от своей тени.
Оук Вилкинсон глотнул воды из стакана.
— Я думаю, что вы говорите об одних и тех же вещах, Джим. Как вы сказали, каждый стремится избавиться от своего бремени. Вас обоих притягивает, как говаривал Юнг, загадка судьбы человеческого существа, эта песчинка, формирующая основу целой вселенной. Если внимательно прочитать христианскую доктрину, то можно увидеть, что даже Бог ищет СВОЮ цель в этом. Многие дороги ведут к этой цели. Бенгт уезжает на Восток, Джим обучается с инструктором в Штатах. Так пожелаем же удачи вам обоим… Думаю, настало время напитков покрепче. Как думаете, куда мы могли бы пойти? — Он сузил глаза и, осматривая всех присутствующих, задержал свой взгляд на докторе Монти.
— Да, — произнесла Астрид Монти, — мы могли бы пойти ко мне, хотя у меня дома нет ничего особенного… просто скотч, да и только.
— Спасибо, Астрид, — улыбаясь, сказал Оук. — На тебя всегда можно рассчитывать.
Все разом забыли про меня, что пошло мне на пользу. Я решил незаметно уйти последним, но Астрид Монти помешала этому плану. Склонившись над столом, она легонечко коснулась моей руки.
— Поехали с нами. В машине найдется место. Я недалеко живу.
— Спасибо, но я не пью алкоголь.
— Правда? Тогда вы многое упускаете в жизни. Я обожаю хороший скотч. За бокал хорошего старого коньяка готова пройтись до противоположной части Стокгольма.
9Я очень давно ждал этой встречи. Человек, которого Астрид называла Учителем, жил в храме в Энсхеде, на окраине Стокгольма, что было в пяти минутах ходьбы от ее дома. Это была маленькая деревянная хижина с кухней, где он готовил еду, и просторной комнатой, где он принимал своих учеников. Две сиамские кошки составляли ему компанию. Иногда он заходил к Астрид на чай. На прошлой неделе я дважды подходил к этой хижине и прятался за стволом высокой ели, пытаясь разузнать, что же все-таки там происходило. Многого я так и не смог разглядеть, особенно если отбросить все то, что напридумывало мое воображение.
Учитель хорошо знал классический буддизм, но его поучения в значительной степени были сосредоточены на школе дзен. Работая с людьми, он использовал такие коаны, как: «Где тьма при свете?» и «Почему бедняк прячет свое сокровище?» Астрид предупредила меня, что он вел себя по-особому в отношениях с людьми, возможно, даже слишком непринужденно: «Не удивляйтесь тому, что он громко храпит, рыгает и не прикрывает рот, когда зевает».
