— И все же иной причины ты не находишь, — спокойно подметил внутренний голос. Пройдись-ка еще раз по всей цепи событий, вплоть до того момента, когда ты ощутил внезапное загустение воздуха.
… При падении он щупал пластинку, как за предмет, причинивший ему боль. С двух сторон. Пальцами обеих рук…
Он еще раз вгляделся в пластинку. На той стороне, где были показаны четыре фазы луны, в центре находилось выпуклое изображение неведомого трехглазого божества с треугольным безбородым лицом, обрамленном редкими волосами в виде щупалец спрута. Роба вспомнил, что в кабинете деда стояла маска, отражавшая то же самое существо, чей взгляд был постоянно следящим и гипнотизирующим. На обоих подковообразных концах пластинки расположились по вогнутому вовнутрь солнцу с лучами в виде острых треугольников.
Роба перевернул пластинку. С другой ее стороны неизвестный художник вырезал в камнеобразной поверхности пластинки целую картину. С правой стороны изогнувшийся в невероятном напряжении лук, тетива которого, однако, была уже почти прямой, исторгая в пространство стрелу с двойным опереньем. С левой — одиноко стояла маленькая пирамида, но не индейского типа, а египетская — это Роба выяснил досконально, сличив различные виды пирамид. Точно в вершину этой пирамиды и был направлен полет стрелы. Вместе с тем, перед пирамидой, в качестве препятствия, находилась толстая вертикальная полоса, обозначенная двумя резными линиями. Острым концом стрела касалась полосы и, не просто касалась, а как бы, вдавливала ее эту часть вовнутрь, о чем свидетельствовал крутой изгиб обеих резных линий. В целом картина создавала странное впечатление каких-то застывших, связанных между собой событий, одно из которых, начавшись, никак не могло закончиться, а второе закончилось, еще не начавшись.
Внизу на обеих подковообразных конечностях располагались точно такие же, как и на другой стороне, вогнутые изображения солнц с острыми треугольными лучами.
— Стоп! — сказал себе Роба, — а ведь они полностью попарно симметричны все эти четыре солнца.
Сердце, казалось, забилось чаще от приближающейся разгадки. Ну, да, — он теперь вспомнил вполне отчетливо — когда он ощупывал пластиннику, пальцы ощущали с двух сторон эти углубления. И, именно после этого, корпус пластинки ответил вибрацией и испустил ощутимое тепло. Попробовать?
Роба опустил два больших пальца обеих рук в углубления в виде солнц с одной стороны, а два указательных — в такие же углубления с противоположной стороны.
— Поехали? Как сказал Гагарин…, - и Роба стиснул пальцы навстречу друг другу.
Пластинка отозвалась коротким вибрационным циклом и потеплела еще больше.
— Есть! — чуть не закричал Роба, едва не выпустив от неожиданности из рук этот поистине диковинный старинный предмет.
Логично было предположить следующим действием дальнейший сдвиг золотого рычажка. Но в какую сторону? Здесь Роба заколебался. Первоначальным его желанием было вернуться в свое прежнее состояние обычного человека, без всяких там ускорений. Но, кажется, любопытство одерживало верх. И Роба осторожно нажал на рычажок в сторону точки, обозначавшей третью фазу луны.
— Щелк! — точь в точь, как звук курсора компьютерной мышки, нашедшей нужную цель.
И ничего вокруг не произошло. Никаких изменений внутри себя Роба не почувствовал. Он поднял голову, глянув на небо. Все также высоко вверху, не двигаясь, стояли плотные светло-серые облака. Только стало заметно темнее. Солнце уже, вероятно, садилось.
— Долго же я здесь просидел, — подумал Роба, — надо быстро бежать домой. Мать уже, наверное, хватилась и разыскивает меня.
Решив для быстроты передвижения, чтобы быстрее добраться домой, не выключать чудодейственную пластинку, подросток вскочил на ноги и рванулся наверх.
— Ого! — воздух, оказывается, стал еще гуще, и теперь Роба передвигался в нем, преодолевая нешуточное его сопротивление.
— Почти, как в воде! — удивился он, — ну, конечно, заметно разреженнее. Здорово! Значит, я еще прибавил в скорости. Вперед, на всех парах.
И Роба помчался по направлению к выходу со школьной территории. В один миг он очутился за пределами школы. Вид многолюдной улицы его ошеломил. Прохожие буквально застыли в самых нелепых позах. Замерли и машины на проезжей части. Звуки вообще были странными — какие-то непонятные невероятно замедленные отрывки городского шума. Как иногда по радио передают викторины, типа угадай мелодию и ее исполнителя, а крутят музыку при этом шиворот-навыворот, да еще и замедленно.
Забавно было наблюдать, как многие люди замерли в положении петуха с одной приподнятой ногой и с закрытыми глазами, или в позе зомби с выражением полной бессмысленности на лице. Одна женщина уронила два апельсина из сумки, да так и застыла, согнувшись, но с приподнятой головой и выражением смущения, смешанного с растерянностью. Маленькая девчушка, лизавшая мороженое, окаменела с высунутым розовым язычком. Мужчина в летней шляпе, читавший газету на скамейке, вообще имел остолбеневший вид с вытаращенными глазами.
Время шло, но люди, казалось, совсем не двигались. Слабое продвижение было заметно лишь у автомобилей, если смотреть на каждый отдельный из них в сопоставлении с окружающей обстановкой. Роба стоял на краешке тротуара возле осветительной мачты и глазел на это удивительное зрелище.
— Во сколько же раз замедлилась их скорость, — гадал он про себя, — или, скорее, увеличилась моя скорость? Но я же стою на месте… Что же за процесс происходит со временем?
В это время в его левый локоть что-то уперлось. Роба повернул голову и увидел, что это руль велосипеда, на котором сидела девочка в белой спортивного покроя блузке и серых шортиках с желтыми полосками по бокам. На ее лице уже читалось непонятное выражение ошеломленности, смешанной с испугом.
— В меня же врезался велосипед! — Роба резко отпрыгнул в сторону, на проезжую часть мостовой — ездить она не умеет, что ли?
Девочка, действительно, вцепилась в руль руками и, похоже, готова была упасть на тротуарные плитки.
— Ты, чё — слепая? — в запале проорал Роба, — не видишь, куда едешь?
Но сам, вместо своего голоса, услышал лишь какой-то мгновенный взвизг. Будто теранули железкой об железку. Он машинально потер ушибленный локоть, но никакой боли почему-то не ощутил. Затем огляделся окрест, призывая невольных свидетелей разделить его возмущение неумелой велосипедисткой. Но вокруг царило все то же безмолвие и оцепенение.
Вдруг его взгляд зацепился за автомашину, которая сзади мчалась прямо на него. До нее оставалось меньше метра. Конечно, она не мчалась, а едва-едва продвигалась вперед, но Робе показалось, что машина вот-вот собьет его с ног и раздавит его. Водитель, молодой парень, в черной майке с иностранной надписью, судя по мечтательному выражению его лица с полуприкрытыми глазами, слушал по авторадио какой-то блюз и образовавшегося препятствия не замечал. Роба мгновенно отпрыгнул на тротуар, зацепив рукой велосипед с девчонкой. И сразу же впервые увидел некое подобие ускорения. Велосипед ощутимо стал падать в сторону толчка, а спортивная девица с такой же скоростью — в противоположную сторону, прямо на Робу. Он инстинктивно подхватил незадачливую велосипедистку и поставил ее на ноги, удивившись минимуму своих усилий, отведенных на это. Затем подхватил велосипед и прислонил его к осветительной мачте.
