Он не сдвинулся ни на дюйм, и в том, как он сжимал трость, было что-то такое, что заставило ее обратить внимание на его руки. Они были большими и не столь бледными, как она ожидала, вовсе нет. У него были длинные, крепкие пальцы, и он схватился за трость так сильно, что суставы почти побелели. Его руки были...
Дорогой Отец Небесный. Она пристально вгляделась в его глаза за очками и...
Он потянулся к ней, но было слишком поздно. Ее поднос упал на деревянный пол со стуком и грохотом металлической посуды, достаточно громким, чтобы разбудить мертвого.
Он резко выругался, таким знакомым голосом Дейва Джоунса, идущим из тела незнакомца.
– Ты имеешь хоть какое-то понятие о том, как невероятно трудно было застать тебя одну?
Вдобавок ко всему, у нее начались галлюцинации? Но он снял очки, и она увидела его глаза более ясно и...
– Это ты, – выдохнула она с хлынувшими слезами. – Это действительно ты.
Она потянулась к нему, но он отступил. На шум через лагерь, заслонив глаза и вглядываясь в оконные сетки, спешили сестры Хелен и Грэйс.
– Не подавай виду, что знаешь меня, – быстро сказал Джоунс Молли низким грубым голосом. – Ты никому не должна говорить – даже твоему другу священнику во время исповеди, понимаешь?
– Тебе грозит какая-то опасность? – спросила она его. Боже милостивый, он был так худ. И была ли необходимость в трости, или она просто реквизит?
– Не шевелись. Чтобы я могла...
– Нет. Не надо. Мы не можем... – Он снова отступил. – Если ты скажешь что-нибудь.
Мол, клянусь, я исчезну и никогда больше не вернусь. Разве что... если ты не хочешь, чтобы я был тут – и я не упрекну тебя, если ты не хочешь...
– Нет! – Все, что она успела произнести, прежде чем сестра Хелен открыла дверь и осмотрела все: от беспорядка на полу до пораженного выражения лица Молли.
– О, дорогая.
– Боюсь, это моя вина, – сказал Джоунс с британским акцентом, голосом, совершенно отличавшимся от его, пока Хелен мчалась к Молли. – Полностью моя вина. Я принес мисс Андерсон плохие новости. Я просто не понимал, насколько разрушительными они будут.
Молли начала плакать. Это было более чем хорошим способом скрыть смех от этого акцента – по ее лицу текли настоящие слезы, и она не могла их остановить. Хелен отвела ее к одному из столов и помогла сесть.
– О, моя дорогая, – сказала монахиня, становясь перед ней на колени с беспокойством на круглом лице, и взяла ее за руку. – Что случилось?
– У нас есть общий друг, – ответил ей Джоунс, – Билл Болтен. Он узнал, что я отправляюсь в Кению, и подумал, если так случится, что я столкнусь с мисс Андерсон, она захочет узнать, что их друг недавно... что ж, умер. Карты на стол, верно? Имя друга Грейди Морант, также он известен под псевдонимом Джоунс.
– О, дорогая, – снова произнесла Хелен, поднеся руку ко рту в искреннем сочувствии.
Джоунс склонился ниже к монахине, понизив голос, но не настолько, чтобы Молли не услышала:
– Его самолет упал – горел – газ взорвался... Ужасная потеря. Нет шансов, что он выжил.
Молли спрятала лицо в ладонях, не способная думать.
– Билл беспокоился, что она могла услышать об этом сперва от кого-то другого, – сказал он, – но, видимо, она не слышала.
Молли покачала головой – нет. Новости быстро расходились по сарафанному радио.
Работники, оказывающие помощь пострадавшим, знали других работников, и... Она могла услышать о смерти Джоунса, не видя его, стоящего прямо перед ней.
Разве это было не ужасно?
– Я очень рад, – пылко продолжил Джоунс, явно имитируя Колина Ферта. – Очень, очень рад. Вы не представляете, как рад... – Он откашлялся. – Ненавижу приносить плохие вести, но ваш... друг был кем-то вроде преступника, как я слышал. За его голову назначили цену – миллион – некий торговец наркотиками, который хотел его смерти. Он беспощадно преследовал его, годами. Полагаю, этот Джоунс работал на него – и, боюсь, это было омерзительно. Рискованно было даже просто выпить с Джоунсом – вы могли погибнуть в перекрестном огне. Конечно, главная ирония в том, что торговец наркотиками умер за две недели до Джоунса. Он не знал этого, но наконец стал свободным.
И когда он посмотрел на нее глазами, о которых она мечтала долгие месяцы, Молли поняла.
Джоунс был тут сейчас только потому, что торговец наркотиками, известный как Чай, опасный и садистский ублюдок, который провел годы, охотясь на него, наконец умер.
– Вполне возможно, что тот, кто принял бизнес этого торговца, – продолжил он, – будет продолжать искать Джоунса. Конечно, он, вероятно, не отправится за ним на край света... Хотя, имея дело с такими опасными типами, лучше быть осмотрительным, я полагаю.
Послание доставлено.
– Не то чтобы о Джоунсе стоило волноваться, – добавил он. – Считаю, он оставил земные горести позади. Однако подозреваю, там, куда он направился, достаточно жарко.
Да, прямо сейчас в Кении определенно было горячо. Молли открыла рот, изображая рыдания вместо смеха.
– Ш-ш-ш, – прервала его Хелен, думая, конечно, что он имеет в виду не земную высокую температуру. – Не говорите так. Она любила его. – Она повернулась обратно к Молли. – Это тот Джоунс, о котором ты так часто говорила?
Молли увидела по лицу Джоунса, что Хелен выдала ее. И она с таким же успехом могла высказать правду.
Она вытерла глаза носовым платком, который был наготове у Хелен, а затем встретила его пристальный взгляд.
– Я очень его любила. Я всегда буду любить его, – сказала Молли человеку, который объехал почти полмира ради нее, который очевидно годами выжидал, пока не будет достаточно безопасно присоединиться к ней, который фактически подумал, когда прибыл, что она может отослать его.
«Если ты не хочешь, чтобы я был тут – и я не упрекну тебя, если ты не хочешь – скажи лишь слово...»
– Он был добрым человеком, – продолжала Молли, – с добрым сердцем. Ее голос задрожал, потому что, дорогой Боже, в его глазах тоже теперь были слезы. – Он заслужил прощения – я уверена, что он в раю.
– Я не думаю, что для него это будет просто, – прошептал он. – Не должно быть...
Он закашлялся и снова водрузил очки на нос.
– Мне так жаль, что я расстроил вас, мисс Андерсон. И я даже не представился подобающим образом. Где мои манеры? – Он протянул ей руку. – Лесли Поллард.
Даже через очки она видела, что вскоре он ее поцелует.
Но это подождет до того момента, когда он войдет в ее палатку... Нет, подождите, там будет Джина. Молли должна пойти к нему.
«Позже», сказала она ему взглядом, а тем временем потянулась и впервые за долгие годы коснулась руки человека, которого любила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
