Джина была тем другом, которого он имел в виду.
Друг. Не девушка. Не любовница.
Но хорошо. Как бы ни была печальна эта новость, хорошо было узнать свой статус.
Джина продолжила наблюдать, Аджай протянул Максу руку.
– Я Аджай Моусли. Автомобильная авария.
Это был явный тест, и Макс блестяще справился. Он без колебаний взял деформированную руку мальчика и потряс ее.
– Макс Багат. Подстрелен.
– Да, я знаю. Ты большой герой, о котором все шумят. Мистер ФБР, который поймал от террористов пулю в грудь, но все еще способен разобраться с подонками[11]. Запросто. – Аджай откинулся на спинку кресла. – Так что говорят обо мне? «Бедный маленький Аджай скоро умрет и не найдет себе новую почку?»
Он притворился, что шмыгает носом и утирает слезу из глаза.
Макс покачал головой.
– Не-а. Ты как я. У тебя самого тут рейтинг С.К.У.
Аджай снова откинулся в кресле и несколько секунд изучал его, прищурив глаза.
– Лады, кореш, – наконец сказал он, – я поверю. Что такое, как там его – С.К?
– Слишком крут, чтобы убивать, – сказал ему Макс.
Аджай рассмеялся, явно обрадованный.
– Это чертовски верно.
Приблизилась сотрудница.
– Аджай, пришло время повидать Кевина.
– Кевин – палач, – сказал Аджай. – О, счастливый день! Вы еще не встречались с Кевстером, мистер ФБР?
Он без усилий перешел на калифорнийский серферский акцент:
– Чувак! Давай-давай! Работай сильнее! Мы оба знаем, что ты будешь завтра так же счастлив, как тебе больно сегодня, когда кровь идет из твоих ушей, чувак!
Макс рассмеялся.
– Да, – сказал он ему, – я посещаю его пыточную камеру дважды в день для физической терапии. И мое имя Макс.
– Как насчет дружеской игры в бильярд завтра? – спросил Аджай. – Примерно в десять? Нет необходимости сразу брать бумажник. По крайней мере, пока я не выясню, лучше ли ты, чем я.
Медсестра осторожно развернула его кресло.
– Я уверена, что у мистера Багата есть дела, которыми он должен...
– Завтра утром звучит хорошо, – перебил Макс. – Но до десяти у меня Кевин, и мне нужно будет отлежаться после. Хочешь встретиться в десять тридцать? Если я выживу?
– Мисс Лебланк, – сказал Аджай сотруднице с преувеличенно британским акцентом. – Пожалуйста, проверьте мой график... – он произнес это на английский манер: граф-фик – и запишите на утро встречу с моим добрым другом Максом.
Он ухмыльнулся.
– До встречи, брат.
Джина отступила еще дальше назад в коридор, пока медсестра и мальчик покидали комнату. Но было слишком поздно – Макс обнаружил ее.
– Виктор вернулся в Нью-Йорк? – спросил он.
– Нет, он здесь. – Джина указала за плечо, в коридор, где она в последний раз видела своего брата. – Думаю, он там флиртует с медсестрами.
Она вошла в комнату.
– Как дела?
Настороженный взгляд, нейтральное выражение лица.
– Все еще слишком много сплю.
– Спать хорошо, – сказала она. – Быстрее выздоравливаешь.
И они оказались здесь лицом к лицу. Очевидно, что оба думали о том времени, когда в последний раз были вместе, о том, как Джина толкнула его на кровать и как взобралась на него и...
О да, Макс определенно думал об этом. Он пытался это скрыть, но она поняла.
Может, привести ее брата, чтобы он играл компаньонку, было плохой идеей. Может быть, если бы Джина пришла одна, то не случилось бы обсуждения, которого она боялась.
Может, все, что должна была сделать девушка – это позволить Максу заглянуть в ее глаза и увидеть, как сильно она хотела заняться с ним снова любовью и протянуть руку и...
– Извините.
Джина и Макс обернулись и увидели в дверях сотрудницу, которая играла в бильярд с Аджаем.
– Извините, что перебиваю, – произнесла женщина, – я просто... Я Гейл, – сказала она, подойдя и пожав их руки, – мы еще не были представлены. Я преимущественно работаю с Аджаем.
У нее было милое лицо и теплая улыбка.
– Я просто хотела... что ж, это одолжение, и я надеюсь, вы не будете сильно против, но у Аджая есть брат – Рик – который всегда обещает навестить его, а появился, может, лишь раз полтора года назад, и... я просто хотела вас попросить не строить с Аджаем планов, которых вы не сможете выполнить. Мне жаль, если это прозвучало оскорбительно.
Но разочарование... В миру он носит позитивную маску и... я единственная, кто слышит, как он плачет ночью, – сконфужено закончила она.
– Сколько ему лет? – спросил Макс.
– Четырнадцать, – ответила ему Гейл. – Не уверена, что повлияло на его рост: несчастный случай или терапия. Все, что я знаю – это чудо, что он выжил. Вся его семья погибла – за исключением Рика, которого не было в автомобиле. Три года он был здесь и не здесь. Каждый раз после нового хирургического вмешательства он возвращался и... у него были проблемы со шрамами, а теперь с почкой...
Макс кивнул.
– Можете сказать ему, что я увижусь с ним завтра в десять тридцать.
Гейл тоже кивнула, но, очевидно, все еще беспокоилась.
– Макс будет там, – заверила ее Джина, – но я уверена, он не будет возражать, если вы позвоните в его палату, чтобы напомнить ему.
– Абсолютно, – сказал Макс, – если это заставит вас чувствовать себя лучше...
– Спасибо вам, – произнесла Гейл.
– Вот так так, – сказала Джина после того, как медсестра покинула комнату. – В этом месте по-настоящему преданный персонал. Мне стоит ревновать?
Дурацкий вопрос. Он дал повод затронуть нежелательную тему.
– Мы должны поговорить о том, что случилось на днях, – сказал ей Макс.
– Хорошо. – Она села напротив него. – Какую часть ты хочешь обсудить сначала?
Дикий секс? Часть, где ты подарил мне, вероятно, лучший оргазм за всю мою жизнь?
Он закрыл глаза.
– Джина...
Она подалась вперед и понизила голос.
– Или часть, где я сперва протолкнула тебя на всю длину в себя и, господи, это было так удивительно...
– Стоп.
– ... хорошо. – Без шансов. Джина потянулась к его руке. – С тех пор, как я ушла отсюда, я думала о том, как снова заняться с тобой любовью. О том, как это было великолепно. О том, что меня заводит даже просто сидеть здесь, как сейчас.
Он не отодвинул свою руку. И когда он поднял глаза и встретил ее взгляд, в его глазах был жар.
– Я знаю, что ты пытаешься сделать, – произнес он, – и это...
– Работает? – закончила она за него, смеясь, потому что да, ее слова работали. По крайней мере, для нее. Если бы они сейчас находились в его палате, она бы заперла дверь.
И он бы не возражал. Она знала это.
По крайней мере, не слишком.
Она надавила на него сильнее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
