— Гляди, тоже лапы, — прошептал один из них.
— Не лапы, а ласты, — поправила я. — А почему вы, ребята, не здороваетесь? У вас здесь не полагается? Здравствуйте!
— Здравствуйте, тетя, — ответило несколько голосов.
— Есть желающие поплавать в маске?
В ответ поднялся радостный крик. Несколько рук с готовностью потянулось к моей маске. Я сунула ее в рюкзак и вынула другую, поменьше.
— Ты смотри, поосторожнее, — предупредил меня Николай. — Как бы не утонул кто-нибудь. — Он сидел, накинув пиджак прямо на резиновый костюм, и раскладывал на камне водоросли, отбирая лучшие экземпляры.
— Так ведь это рыбаки, они все умеют плавать, — сказала я.
Самому старшему из мальчиков было лет четырнадцать. Он держался очень солидно, и хотя его карие глаза заблестели от любопытства, когда я спросила, кто хочет плавать в маске, он не принял участия в общем гвалте.
— Тебя как зовут?
— Мишка.
— Слушай, Миша, кто из этой компании не умеет плавать?
— Валерка не умеет плавать! — закричали ребята. Валерка, черномазый парнишка лет восьми, мрачно посмотрел на ребят, потом отвернулся и уставился на сопку.
— Валерку пустим посмотреть под воду у самого берега. Да и всем лучше плавать не здесь, а в заливчике, за камнями.
— Кстати, там интереснее, чем здесь, — вмешался Николай, — много водорослей и животных больше.
— Вы, тетя, здесь не купайтесь, — сказал Миша. — Здесь осьминог живет.
— Вот у этих камней?!
— Ну?!
Я поглядела на мальчика, не понимая, что он хотел сказать этим восклицанием. Ребята не заметили заминки в разговоре и, перебивая друг друга, стали рассказывать, какого осьминога здесь видел дядя Вася, а дядя Женя Петров стрелял в осьминога, но не попал.
— Да вы-то сами видели здесь хоть одного осьминога? Нет, сами они не видели, а вот они все слышали, что дядя
Вася видел здесь осьминога, а дядя Женя… и т. д.
Мы с Николаем переглянулись. Он знал о моем заветном желании увидеть это интересное животное.
— Если будет солнце, ты сможешь сделать хорошую фотографию, — сказал Николай. «Если осьминог этого захочет», — добавила я мысленно.
— Я сейчас еще повожусь с водорослями, а ты бы погрелась немного, — и Николай снова склонился к своей работе.
Быстро был снят резиновый костюм и промокший свитер. Солнце грело щедро, как в Крыму. Оно припекало спину даже через ситцевый халатик, и скоро стало жарко. Ребята с нетерпением ждали обещанного плавания с маской. Они толкались и перешептывались за моей спиной.
— Кто будет плавать первым?
Лучше было бы не задавать такого вопроса. От ребячьего крика зазвенело в ушах. Наскоро сводились старые счеты: кто-то у кого-то срезал крючок, а кто-то не отдал взятых на кино денег. Самые предприимчивые тихонько тянули у меня из рук маску и жалостно канючили:
— Тетенька, я немного поплаваю, тетенька, мне только померить.
Мише скоро надоело слушать споры, и он, заложив пальцы в рот, пронзительным свистом прекратил гам.
— Будем плавать по очереди. Кто как сидит, так и очередь пойдет, — решил он тоном, не допускающим возражений.
— Правильно! — обрадовались те, кто сидели ближе. Мы пошли к небольшому заливчику с мелкими камнями
у берега.
Вот и пригодилась моя маленькая запасная маска и трубка, укладываемые обычно в рюкзак на всякий случай. Посадив ребят на берегу, я показала, как смачивать маску, чтобы она не потела, как ее надевать и как подгонять ко рту загубник дыхательной трубки. Рассказала и о том, как надо дышать и как проветривать легкие, как нырять и как одним выдохом выбрасывать всю воду из трубки. Ребята слушали «вполуха». Им не терпелось скорее надеть маску. Я заставила их по очереди примерить ее. Наконец первый вошел в воду, балансируя на скользких камнях, упал на живот и медленно поплыл.
— Опусти лицо в воду, не бойся и глаза открой! — закричала я ему, заметив, что он держит голову над водой.
Мальчик послушно опустил голову и спустя секунду буквально взвился над водой. Над берегом раздался ликующий вопль:
— Ой, законно! — кричал парнишка в полном восхищении. Он снова сунул загубник дыхательной трубки в рот и упал на живот, погрузив лицо в воду. Мальчик даже не плыл, а просто лежал на воде, не обращая ни малейшего внимания на нетерпеливых. Вероятно, он их и не слышал. Следующий по очереди не выдержал и кинулся к счастливцу. Завязалась борьба, при которой могла пострадать маска. Я мигнула Мише.
Он разнял драчунов и надел маску на следующего. И опять восторженный крик на всю бухту. Между тем первый пловец вылез на берег и рассказывал друзьям о своих впечатлениях.
— Все видно законно, как на земле. Воды будто вовсе нет. Звезды законные — во! — и он развел руки на метр. — Ежи здоровые, я таких раньше не видел.
— Рыбу видел?
— Там ленки здоровые ходят.
— Так ты видел рыбу?
— Ну?!
— Слушайте, ребята, — сказала я, поглядывая одним глазом на медленно плывущего вдоль берега очередного подводного спортсмена, — вас спросишь о чем-нибудь, а вы говорите: «Ну?» Что это значит?
Ребята переглянулись и засмеялись.
— Я тоже сначала удивлялся, — сказал один из них, — мы с Волги приехали. Там так не говорят. — Это если вас спросят и надо ответить «ну конечно», «ну да», а они просто говорят «ну!» Значит, вроде «да».
Я подивилась гибкости великого нашего языка и очень скоро совершенно привыкла к этому энергичному восклицанию, выражающему в зависимости от интонации, с которой его произнесли, куда больше, чем сухое «да».
Пользуясь правом старшего, Миша плавал дольше и дальше всех. Он и нырял, легко освоясь с несложной техникой выбрасывания воды, попавшей в трубку. Оставшиеся роптали, но из воды Мишу не тащили, зная, видимо, что это им пользы не принесет. Он вылез совсем синий и дрожащий.
— Понравилось? — спросила я.
— Сколько стоит маска? — спросил Миша вместо ответа. Он стучал зубами, прыгая на одной ноге и стараясь попасть другой в штанину.
— Да ты согрейся сначала, а потом поговорим, — ответила я.
Наступила очередь маленького Валерки. Когда я стала нацеплять на него маску, оказалось, что она безнадежно велика для его мордашки. Все наши старания добиться герметичности, плотности прилегания резины не увенчались успехом. Мне было жаль бедного мальчонку. Он терпеливо ждал своей очереди и никак не хотел примириться с неудачей. Бедняга надувал щеки, прижимал резину к лицу растопыренными пальцами и готов был заплакать. Тогда я завела его в воду по пояс, нацепила маску и трубку и велела нагнуться, погрузив в воду только стекло маски. В бухточке было тихо, и, стоя по пояс в воде, Валерка мог рассматривать морское дно у своих ног.
