– Так почему, Карли?
Его мягкий голос разрушил ее защиту и унес назад, в прошлое, туда, где мигал свет, громыхала музыка и сильно кружилась голова. Трудно поверить, что это случилось с ней.
– Это произошло на вечеринке, – начала она неохотно.
– Когда?
– Мне было шестнадцать, но я, возможно, выглядела старше своих лет. Я нигде не бывала уже несколько недель из-за папы. И вот вместе с одноклассницей я отправилась на большую вечеринку на окраине города. В первый раз я накрасилась, а подруга одолжила мне одежду. Я была взволнована. Там был этот… этот парень.
Карли запнулась на последнем слове, пытаясь изложить историю в самой мягкой форме. Не раз она думала о том, что сама во всем виновата.
– Я выпила пару бокалов вина. И он тоже. Возможно, он выпил больше.
– Он был пьян?
– Немного, – ответила Карли. – Но он был влюблен в кого-то, кто не отвечал ему взаимностью.
– Я ничего не понимаю.
– Разве? – спросила она и глухо рассмеялась. – Хорошо, я постараюсь объяснить. Он увидел во мне замену своей любимой на один вечер, хотя в тот момент я ни о чем не догадывалась. Я оказалась «счастливицей», с которой он хотел забыться. Конечно, вы легко можете представить, что произошло дальше.
– О, я могу представить, но предпочел бы услышать это от тебя. Ты говоришь, что хочешь стать врачом. Ты станешь отличным врачом только в том случае, если перестанешь цепляться за прошлое и воспримешь его как некий опыт.
Воцарилась тишина.
– Он начал целовать меня, – наконец продолжила Карли, переходя на шепот. – А затем прикасаться ко мне. Сначала мне это нравилось. Нравилось то, что я испытывала. Но потом…
– Что потом? Его голос доносился словно издалека.
– Он… – Девушка поморщилась от боли и стыда.
Она почти физически ощущала пальцы, ощупывающие ее, внедряясь в самые интимные места. Парень говорил, что она должна быть влажной, что она фригидна и бесполезна. Он кусал ее грудь, при этом разрывая одежду. Карли пыталась закричать, но он поцелуем зажал ей рот.
– Он… – Ее голос задрожал. Не договорив, она помотала головой.
– Он изнасиловал тебя?
Карли открыла глаза, даже не осознавая, что зажмурилась, и снова помотала головой:
– Нет.
– Но он трогал тебя?..
– Да.
– Агрессивно?
– О да.
– Это и есть определение изнасилования в законодательных актах, – процедил Луис сквозь зубы. Таким разгневанным она его раньше не видела. – Что остановило его?
– Какой-то парень зашел в комнату за своим пальто и помешал ему.
– И ты вызвала полицию?
Она ответила не сразу. Не потому ли, что стыдилась этого? Стыдилась того, что уступила давлению других людей, позволив им взять в руки контроль над ситуацией.
– Нет. Я отказалась.
– Отказалась?!
– Да, это так. Луис помолчал.
– Ты не хочешь сказать почему?
Карли посмотрела на него. Его темные глаза излучали свет, обезоруживающий ее. Он был как теплая ванна после долгого трудного дня. Или как согревающий огонь, к которому подносишь замерзшие руки.
– Что заставило тебя не сообщать в полицию? – спросил он.
– Моя мама, – осмелев, ответила она.
– Твоя мама?
– Она сказала, что это невозможно доказать и дело может обернуться против меня. В этом был определенный смысл. Он был очень богат, у него были большие связи, и он мог нанять лучших адвокатов. А я – обыкновенная бедная девушка с больным отцом. У меня не было шансов. Мое имя было бы смешано с грязью. И в моей и так невзрачной жизни только добавилось бы темной краски. И в действительности он не изнасиловал меня.
– Ну а тот человек, который зашел в комнату, чтобы забрать свое пальто? Разве он не мог выступить свидетелем?
Карли рассмеялась:
– Это оказался его друг, который описал все произошедшее как грубое развлечение. Луис поморщился, словно чувствовал ее боль.
– Подонок, – сказал он по-испански, подходя к ней и усаживаясь рядом.
Карли напряглась, но, когда он положил руку ей на плечо, она почувствовала защищенность, не соблазн. Хотя в какой-то степени соблазн тоже присутствовал. Казалось, Луис олицетворял собой безопасность, которую Карли никогда не испытывала. Она хотела прижаться к нему, но сдержалась. Она научилась стоять на собственных ногах и не нуждалась ни в чьей поддержке. К тому же Луис далеко не безопасен. Он – сама опасность.
– И тогда ты начала скрывать свою женственность, – медленно проговорил он.
– Я не понимаю, о чем вы говорите.
– Не лукавь, прекрасно понимаешь. Должно быть, именно тогда ты начала стягивать волосы в этот чертов хвост. И со временем перестала носить одежду, которая делала бы тебя более привлекательной, и краситься. Должно быть, ты решила, что если не будешь привлекать внимание, то не притянешь к себе ничего плохого. Люди будут смотреть не на тебя, незаметную мышку, а сквозь тебя, и это больше не повторится.
Он угодил в точку, и Карли почувствовала, как ее глаза заполняются слезами. Но она их сморгнула, потому что показать свою слабость и заплакать в присутствии Луиса не желала. Хватит с нее унижений.
– Вы думаете, что теперь имеете право пожалеть меня, поскольку я поведала вам душераздирающую историю?
– Это не душераздирающая история, Карли. Это правда. И я хочу тебе помочь.
– Мне не нужна ваша помощь.
Карли выскользнула из-под его руки и всмотрелась в даль.
– Ты можешь не хотеть моей помощи. – Его голос был тихим. – Но ты хочешь меня.
Она резко повернула голову и взглянула на Луиса. Только сейчас девушка осознала, что сидит рядом с ним на кровати, хотя не должна. Она не должна подходить к нему ближе чем на шесть футов. И конечно, не должна смотреть в его глаза, как сейчас, теряясь в них.
– Нет, не хочу, – прошептала Карли.
– Тогда попытайся убедить меня в этом. – Он улыбнулся. – Мы оба знаем, что тебе это не удастся.
– Не верю, что вы это говорите. Вы считаете, что это… допустимо? – неуверенно спросила она. – Допустимо говорить о желании в свете того, что я вам только что рассказала?
– Да, – сказал он твердо. – Несомненно. То, что с тобой случилось, плохо. Тот, кто пытался надругаться над тобой, просто скотина. Но это случилось давно, и ты не смеешь выносить себе приговор на всю оставшуюся жизнь. Нет ничего плохого в сексе, Карли. Это естественно. Это одно из величайших удовольствий в жизни, а ты от него отказываешься. Разве ты сама этого не понимаешь?
Ему сложно было возразить. Карли осознала, что, рассказав все Луису, она почувствовала себя лучше. Светлее, чище. Как будто соскребла грязь, копившуюся все эти годы, и вышла на солнечный свет.
И Луис был катализатором этого света.
Карли пристально посмотрела на него.
