Штурмовики в рясах
Начало гонений на православную веру в Галиции и Закарпатье было связано с возрождением русского самосознания галицких и закарпатских русинов, которое вызвал, упоминавшийся уже приход туда русской армии. Русины встречал русских как своих братьев, приглашал их в свои, официально униатские, храмы. По просьбе населения православные священники служили в их церквях, против чего не только не протестовали униатские священники, но во многих случаях служили с ними вместе. Все это не могло понравиться ни австрийским властям, ни Ватикану.
И Ватикан принимается за преобразование греко-католической церкви. Эту мысль подал Папе польский иезуит кардинал Мечислав Ледоховский, бывший познанький архиепископ, которого германское правительство выслало из Германии за его махровый польский национализм. Вначале «украинизации» подверглось униатское духовенство, склонявшееся к Православию и бывшее кадрами для русской интеллигенции Галиции. Это духовенство считало себя русским и воспитывало свою паству в русском духе.
При помощи польских иезуитов Ватикан также начинает воспитание нового, русофобского поколения униатского духовенства. Начиная с 80-х годов 19 века непосредственно в управлении польскими монастырями участвует польский граф Андрей (он же Роман Александр Мария) Шептицкий, воспитанник краковских иезуитов, который впоследствии становится митрополитом Галицким. Совместно с пронырливым, хитрым и чрезвычайно сребролюбивым Грушевским, Шептицкий возглавляет «украинизацию» русинов. В дальнейшем, по прямому поручению Ватикана, Шептицкий начинает заведовать вообще всей иезуитско-католической пропагандой в России.
Именно Андрей Шептицкий и Михаил Грушевский являются центральными фигурами в запуске процесса практического выращивания украинских янычар из части слабых духом галицких и карпатских русинов и их детей. Процесса, который был «поставлен на конвейер» незабвенным Лазарем Моисеевичем Кагановичем во второй половине 20-х годов 20 века.
В 1882 году Папа Лев XIII издает «Апольское послание», согласно которому галицкие Василианские монастыри изымаются из-под власти львовского митрополита и передаются в подчинение польским иезуитам, имевшим свой центр в Кракове. Вместе с монастырями изымалось и все их имущество, пожертвованное еще русскими князьями и царями. Все это исключало в дальнейшем какое-либо вмешательство Львовского митрополита в монастырские дела. Управление монастырями перешло к иезуитам, которые должны отчитываться лично Папе.
Тогдашний митрополит Иосиф Сембратович, пытался было сопротивляться этому захвату. Но правительство и сам император Франц-Иосиф стали на сторону иезуитов. Наместник Галиции граф Альфред Потоцкий был вызван в Вену, где получил следующий приказ от императора: «Позаботьтесь все русское население обратить в католичество». Потоцкий так и не смог убедить императора в том, что русское население слишком предано греческому обряду, чтобы его можно было без серьезного сопротивления обратить в католичество. Император остался непреклонным, и вскоре Потоцкий получил отставку, а митрополит Иосиф Сембратович был, без канонического процесса, смещен и удален из Галиции. Он был отправлен в Рим и умер там в заточении…
В 1887 году объявивший себя непогрешимым Папа Пий IX провозглашает святым идеолога и «практика» геноцида православных Западной Руси, полоцкого униатского архиепископа Иосафата Кунцевича, и провозглашает: «Мы ничего так не желаем, как того, чтобы послушники изучали самого святого Иосафата и ему подражали». «На местах» начинают с готовностью подражать. Нельзя не остановиться на этом «образце для подражания».
Полоцкий архиепископ Иосафат Кунцевич, работал под руководством, приехавших из-за границы и поселившихся в Вильно иезуитов. По словам французской энциклопедии Ларусс, для распространения Унии он пользовался «крайними средствами». Кунцевич зверски преследовал православных: закрывал и разрушал православные храмы, запрещал хоронить православных на их же кладбищах, приказывал вывозить православных покойников из города только через те ворота, через которые вывозился городской мусор. В день Святой Троицы — 2-го июня 1623 года он сжег русский православный монастырь Святого Духа вместе со всей братией и паломниками … Его поведением возмущался даже литовский канцлер — польский князь, католик Лев Сапега, который письменно предупреждал Иосафата о том, что его свирепые гонения будут иметь печальные последствия для Польши: «Вы навлекли опасность на государство… Вместо радости ваша Уния наделала нам столько хлопот, беспокойств и раздоров, что мы желали бы лучше остаться без нее… Жидам и татарам позволено в областях королевства иметь свои синагоги и мечети, а вы закрываете христианские церкви!». Но Кунцевич не внял предостережению. И когда, приехав в 1623 году в Витебск, он продолжил преследование православных, это переполнило чашу терпения народа, который и убил Кунцевича. И этого изверга Ватикан объявляет святым!
Но вернемся обратно в Галицию 19 века.
В 1891 году состоялся униатский Синод, выступивший с инициативой замены этимологического правописания в официальных документах, а главное, в школьном обучении на «кулишовку» («украинское» фонетическое правописание). Этим подрывалась возможность без проблем читать русские книги. Никакого широкого обсуждения предполагаемой реформы не было, ее одобрил некий львовский училищный совет, и вследствие его меморандума Министерство вероисповеданий и народного просвещения в 1892 году ввело официально во всех школах Галиции фонетическое правописание. Воспитанникам Львовской духовной семинарии запретили обучаться русскому правописанию, у семинаристов стали отнимать книжки, написанные на литературном русском языке.
В 1893 году австрийский Император издал рескрипт, согласно которому была закрыта русская греко-католическая духовная семинария в Вене, основанная еще при императрице Марии-Терезии. В этой семинарии проходили обучение самые образованные священники. Были упразднены и фонды, за счет которых содержались воспитанники, как в самой семинарии, так и продолжавшие затем обучение в Риме.
Одновременно правительство закрыло генеральную духовную семинарию во Львове, где в университете воспитывались будущие священники для всех трех галицких епархий (Львовской, Станиславовской и Перемышльской), и открыло для этой цели епархиальные семинарии (с понижением образовательного ценза будущих пастырей). Цель этих мероприятий была следующая: из епархиальных семинариии будут выпускать священников без университетского образования, которые будут зависимы от своих епископов — ставленников правительства.
В ответ на эти меры часть греко-католического духовенства переходит в православие. Это произошло по нескольким причинам.
Во-первых, любые попытки возвращения к более ранним вариантам обряда в греко-католических церквях (что было связано с начавшимся возрождением русского самосознания) жестоко пресекались католическими властями. В качестве примера можно привести процесс по обвинению в схизме и отлучению отца Иоанна (Ивана) Наумовича от церкви. В ответ на это в 1883 году о. Наумович подает кассационную жалобу и пишет большую апелляцию к Папе Льву XIII, в которой доказывает, что ничем не провинился перед духовными властями и просит снять с него отлучение, восстановив «в прежнем звании». Но еще до окончательного утверждения приговора Наумовича отлучает от церкви сам Папа Римский, что говорит об исключительной важности для Ватикана Drang nach Osten. Не остались в стороне и австрийские власти, которые арестовали и судили Наумовича по обвинению в измене. Выйдя из тюрьмы, Наумович, лишенный сана и прихода, переселился в Киев и присоединился к Православной Церкви. Затем он разработал план эвакуации на Кубань подвергавшихся геноциду галичан. Но, осматривая место будущих поселений, он неожиданно умирает в Новороссйске. По одной из версий его отравили иезуиты, так как Наумович стал национальным героем Галицкой Руси.
Такому развитию событий способствовал уже сам тон апелляции Наумовича Папе Льву XIII, которой был сродни обвинительной речи. Зная извечную позицию папского престола, нетрудно было угадать, что после такой отповеди Наумовичу уже не на что было надеяться.
В своей апелляции о. Наумович утверждает, что он нигде не выходил за рамки, которые ставило ему положение униатского священника и апеллирует к авторитетам, безусловно, признаваемым католической церковью, прежде всего к постановлениям Флорентийского собора 1439 года, согласно которым при Унии полностью сохраняется весь православный обряд, что было подтверждено и Брестской Унией 1596 г.
