— А Стивен хочет.
Эти почти беззвучные слова отдались в ее голове громовыми раскатами.
5
— Что? — едва выговорила Миранда.
— Мой сын… по-прежнему любит тебя.
— Вы ошибаетесь, дядя Дуглас. Мне жаль, но… — Она облизнула пересохшие губы.
— А ты? Ты… любишь его?
— Нет! — четко произнесла она, выдержав его взгляд.
— Я… не верю тебе, — прошептал старик. Миранда молча стояла у его постели. — Кто-то из вас должен… сделать первый шаг. Забудь о глупой гордости. С гордостью… в постели… одиноко. Я могу подписаться… под этим.
Он закрыл глаза, и пальцы, удерживавшие ее запястье, разжались.
Миранда испугалась, но, уловив слабое дыхание, с облегчением поняла, что Дуглас заснул.
За спиной послышался шорох, и в комнату вошел Стивен с дымящейся чашкой на подносе.
— Он уснул. — Миранда показала на постель.
Беспокойные огоньки в глазах Стивена начали гаснуть, но тут Дуглас шевельнулся и открыл глаза. Их ясный и осмысленный взгляд был направлен прямо на Миранду.
— Сильвия? Милая Сильвия… — Улыбка едва тронула уголки его рта. — Самая чудесная девочка на свете.
Он вновь погрузился в забытье, а Миранда в замешательстве посмотрела на Стивена. Сильвия? Так звали ее мать.
— С ума можно сойти! — Грег влетел на кухню и, развернув стул, оседлал его. — Час от часу не легче.
Сложив чистое белье в корзину, Миранда предавалась размышлениям о словах Дугласа Родвуда, спутавшего ее с матерью. Это легко было объяснить, учитывая их удивительное сходство. По словам отца, они различались только цветом глаз. У Сильвии Бейкер они были зелеными, а у ее дочери — карими, как и у бабки по отцу.
Милая Сильвия. Как странно было услышать это от дяди Дугласа. И главное, даже не слова, а то, как они были произнесены. Неужели у него с мамой что-то было до того, как она вышла замуж за Алана Бейкера? Нет, в это невозможно поверить.
Стивен по-прежнему любит тебя, сказал дядя. Миранда не была готова ни поверить в это, ни решить, что делать дальше.
Они оставили Дугласа Родвуда одного, убедившись, что тот забылся глубоким сном, и Стивен торопливо проводил гостью к машине, как будто ему не терпелось поскорее отделаться от нее. Она наскоро попрощалась с тетей и уже поворачивала ключ зажигания, но Стивен вдруг задержал ее, облокотившись о дверцу машины:
— Дуглас… Он сейчас часто бредит наяву, и ему всякое мерещится. Не придавай его словам особого значения.
Он смотрел себе под ноги, и длинные ресницы скрывали выражение его глаз.
— Конечно. — Она беспечно пожала плечами. — Ведь они знают друг друга с детских лет — мама, тетя и твой отец.
Стивен угрюмо кивнул и отступил назад, освобождая ей дорогу.
— Нет, соскучиться нам точно не дадут! — продолжал размахивать руками Грег.
— Что на этот раз? — рассеянно спросила Миранда.
— Дилан звонил, пока ты ходила за машиной. На новом месте, куда он перебрался, та же история: жильцы возмущаются, хозяин просит съехать. Вот я и подумал: пусть пока поживет у нас.
— Грег, здесь же нет места, — запротестовала Миранда.
— Поставим раскладушку в мою комнату. Он не против. Все это временно, Анди. Репетировать будем здесь — днем, конечно. Надеюсь, хотя бы в собственном доме нас оставят в покое.
Что верно, то верно. Чтобы их услышали даже ближайшие соседи, Родвуды, надо из пушек палить.
— Так ты не возражаешь, сестра? Дилан в долгу не останется, он человек серьезный.
Миранда пожала плечами.
— Ну, если ты готов делить с ним комнату… Когда его ждать?
Грег расцвел и послал ей воздушный поцелуй.
— Спасибо! Большую часть вещей перевезем утром, но кое-что подкинет Генри, когда получит мою машину. А я пока все подготовлю. Не беспокойся, устроим все в лучшем виде!
— Хотелось бы, — кисло заметила она. — Отец решит, что мы превратили дом в мотель.
После обеда Миранда решила сосредоточиться на курсовой работе. Друзья Дилана уже возились внизу, разбирая и складывая его пожитки. Раз или два до нее донеслось треньканье гитары.
Она посмотрела на часы и, отодвинув в сторону книги, направилась на кухню.
— Миранда! — раздался возглас Грега.
Брат вошел в кухню, а следом за ним ввалился весь состав «Кантри Блюз»: Дилан, Генри и Фил.
— Я тут чай завариваю. Вам налить? — предложила она, но Грег поднял указательный палец.
— Погоди. Анди, я не верю своим глазам. Ты это помнишь? — Он потряс в воздухе потрепанной нотной тетрадью с загнутыми уголками страниц.
— Мой старый песенник? Я думала, он давно на помойке. Где вы его раскопали?
— В кладовке, среди кипы старых нот. — Грег переворошил страницы. — Где ты взяла эти песни? Они переписаны от руки.
Принужденно рассмеявшись, Миранда отняла у него тетрадь.
— Это не настоящие песни. Так, рифмоплетство, которым я занималась, воображая себя поэтом.
— Так это написала ты? — ахнул Фил.
— И ты называешь это рифмоплетством? — возопил Дилан. — Да они фантастически хороши! Мы хотим их использовать.
Миранда недоверчиво перевела взгляд с бородатой физиономии Дилана на брата.
— Вы смеетесь надо мной. Я же просто развлекалась!
— Все бы так развлекались, — ухмыльнулся Фил. — Мне просто завидно, что не я их сочинил!
— Мы хотим защитить твое авторское право на них и включить в нашу программу. — Грег взял тетрадь из онемевших пальцев сестры и открыл ее на первой странице.
Раздался свисток чайника, и Миранда машинально выключила газ.
— Грег, не думаю… — начала она, но тот поднял руку.
— Ты погоди. Фил, дай нам пару аккордов.
Фил Маклин, поставив ногу на стул, положил на колено старую гитару Грега. Тот стал у него за спиной и запел, заглядывая через плечо в ноты, а присоединившиеся к нему Генри и Фил подхватили.
— Да это то, что надо! — заметил Дилан, нарушив неожиданно наступившую тишину.
— Да, кажется, звучит неплохо, — неуверенно согласилась Миранда, слегка заинтригованная такой интерпретацией полузабытой ею баллады.
Ее песенное творчество было убито почти в зародыше. Как и жизнь в ее теле. По прихоти Стивена Родвуда.
— Неплохо? — вскричал Грег. — Скромность украшает человека, а? — Он перевернул страницу. — Эту сыграем чуть оживленнее.
Пальцы Фила забегали по струнам. Миранда присоединилась к остальным и, помурлыкав немного мелодию, подхватила слова.
— Здесь восемь чудесных вещей, — возбужденно заявил Грег, когда песня кончилась. Он перелистал еще несколько страниц. — Но эта — настоящий шедевр. Я от нее просто тащусь. — И он положил на стол выскользнувший из старой тетради листок.
