Такова позиция критиков, которые являются одновременно сторонниками компромисса с психоанализом хотя бы ценой эклектики.
Другое же критическое направление носит, как мы уже упоминали, значительно более последовательный характер.
§30 Аргументы зарубежных критиков теории психоанализа
В Англии и США оппозиция увлечению фрейдизмом проявилась еще в 30-х годах в работах Codwell, Bartlettи др. Уже этими исследователями было обращено внимание на характерный антиисторизм теорий Freud, заставляющий вспомнить о полузабытых представлениях Hobbesи Rousseau, по которым психика человека определяется в значительной своей части фиксированным набором врожденных влечений, мало зависящих от социальных условий. Этими авторами было подчеркнуто и парадоксальное отсутствие в работах Freudобщепринятого в современной науке способа доказательств выдвигаемых положений: нередкая подмена в них логической, экспериментальной или статистической аргументации рассуждениями, в которых метафора и аналогия заменяют дедукцию. По этому поводу на одном из симпозиумов французскими критиками Freud было остроумно указано, что такой стиль рассуждений перестал встречаться в европейской науке по крайней мере со времен Галилея, но что он, напротив, был весьма характерным для античной натурфилософии вообще и для работ Аристотеля в частности. Как пример подобного способа развития мысли часто приводится важная составная часть психоаналитической теории — учение о сексуальной символике сновидений, основанное на использовании черт чисто внешнего сходства, которое существует во многих случаях между объектами, никакого отношения к сексуальной жизни не имеющими, и компонентами сексуальных переживаний.
На аналогиях сходного типа основаны гипотеза Freud о существовании «инстинкта смерти» как самостоятельной тенденции в поведении и ряд других его построений.
Касаясь проблемы способа доказательства, Wells справедливо замечает, что по мере исторического созревания научной мысли роль рассуждения по аналогии прогрессивно ограничивалась, пока не была сведена к единственно ей законно принадлежащей функции предварительной наметки рабочих гипотез. Freud же, нарушив эту фундаментальную тенденцию, неправомерно использовал рассуждения по аналогии, пытаясь доказывать при их помощи достоверность не только представления о скрытом сексуальном смысле сновидений, но и многих иных положений психоанализа.
Вследствие этого он с самого начала резко затруднил для себя (если не полностью исключил) возможность строгого исследования выдвигавшихся им концепций.
В последующие годы зарубежная критика фрейдизма стала во многих случаях оспаривать значение этого метода применительно к психотерапии. В этом плане особый интерес представляют работы, в которых обсуждение терапевтической ценности психоанализа производилось на основе изучения более крупных клинических контингентов. К работам подобного типа относится, в частности, опубликованное в 1953 г. исследование O’Connor. Его результаты ставят защитников фрейдизма в нелегкое положение. По данным психоаналитической литературы, количество полных и частичных излечений после применения психоаналитической техники достигает приблизительно 60%. Эта внушающая уважение цифра предстает, однако, в ином свете, если обратиться к результатам катамнестического прослеживания неврозов при разных видах терапии, а также при отсутствии лечения.
По проводимым O’Connor данным Miles и др., обобщение 30 подобных катамнестических прослеживаний показало, что количество выздоровлений от функциональных расстройств достигает в среднем 66%, причем (что наиболее интересно) в группе нелеченых больных оно несколько выше, чем в группе подвергавшихся психоанализу. Из этих цифр убедительно вытекает, что благоприятные исходы, наблюдаемые при психоаналитическом лечении, связаны, возможно, со «спонтанным» выздоровлением, с последствиями изменения социальных условий, с неизбежно вкрадывающимися в психоаналитическую процедуру элементами суггестии и с другими разнообразными факторами, посторонними этой процедуре. Связь же выздоровлений с существом психоаналитического воздействия всегда остается более чем спорной.
Неудивительно поэтому, что еще в 1949 г. один из видных психоаналитиков, Remy, признал, что психоаналитическая терапия превратилась в неопределенную технику, которая прилагается к разрешению качественно разнородных задач с непредвиденными заранее результатами.
Более скептический отзыв о лечебной эффективности психоанализа не дал бы, пожалуй, и убежденный противник фрейдизма.
Проверка хорошо известной фрейдовской теории сексуального онтогенеза на статистических контингентах была произведена также в работе Farrel [144]. Она показала, что у значительного количества детей не удается обнаружить объективных признаков существования эдиповского комплекса, а также следов других постулируемых фрейдизмом специфических особенностей детской сексуальности. Поэтому есть все основания полагать, что в основу представления об эдиповском комплексе Freud были положены черты, характерные, быть может, для каких-то лишь отдельных, очень своеобразных, если не выраженно патологических, клинических случаев.
Работа Farrel дает в этой связи лишний погаод подумать о том, как удивительно легко делал Freud неадекватные биологические и даже социологические выводы из эксквизитных клинических фактов и насколько, по-видимому (мы понимаем, что для убежденных психоаналитиков это прозвучит парадоксом), вообще недооценивалось исходным психоаналитическим направлением влияние, которое могут оказывать на сексуальное развитие ребенка случайные особенности окружающей обстановки и воспитание[11].
§31 Концепция психоанализа в оценке Baruk
Приведенные выше примеры работ и высказываний, количество которых можно было бы значительно увеличить, показывают, что критика идей Freud на протяжении многих лет проводилась в достаточно резкой форме не только у нас, но и за рубежом. Она звучала нередко и из уст тех, кто райее энергично защищал теорию и практику психоанализа, а в дальнейшем на собственном опыте убедился в их слабости. К числу таких выступлений относится знакомая советским читателям монография Furst [161], воспоминания о Freud Wortis[273], старые работы Masters, Olivieri и др. Однако наиболее интересно то, что основное содержание, лейтмотив этой критики оказывается удивительно сходным с критическими доводами, которые были сформулированы в советской литературе в более раннем периоде. Как советскими, так и многими зарубежными критиками подчеркивалась прежде всего неадекватность методов фрейдизма — отсутствие гарантий объективности положений, выдвигаемых на их основе, сомнительная эффективность психоаналитического направления, как метода психотерапии, созвучность всей системы социологических представлений Freud буржуазной идеологии и отрицательные последствия использования этих представлений в разнообразных областях общественной практики. Это совпадение, конечно, очень показательно. Если одни и те же доводы единодушно выдвигаются против какой-то концепции без всякой предварительной согласованности в разных странах и в разные эпохи, то разве уже один этот факт не должен заставить задуматься более дальновидных ее адептов?
Можно, правда, допустить, что те, кто с нами не согласен, возразят примерно так. Они укажут, что критические источники, на которые мы до сих пор ссылались, в какой-то части устарели, что мы недостаточно учитываем результаты новейшей эволюции фрейдизма, освободившей это течение от многих его первоначальных недостатков, и что поэтому вся обрисовованная выше картина критического отношения к психоанализу в настоящее время не характерна для медицинских кругов и интеллегенции западных стран. Поэтому в заключение этого раздела нашей работы мы позволим себе сослаться на одного из наиболее компетентных представителей французской психиатрии, с именем которого связана целая эпоха в развитии этой области знания, проф. Baruk.
